Окончив работу, ребята не нашли Сяо-ма и бросились, испуганные, на поиски. В общежитии они сразу же заметили раскрытое слуховое окно. Поднявшись к нему, ребята увидели беспомощно лежавшего на земле Сяо-ма. Кто-то тут же поспешил доложить о случившемся учителю Вану.

Услышав, что Сяо-ма разбился, его друг Ван Шэн очень испугался. Он боялся, что Сяо-ма теперь уже не жить: если он и не разбился насмерть, то его здесь добьют. Ван Шэн то взбирался к окну, то бежал во двор узнать новости — он был в смятении.

Узнав о побеге Сяо-ма, Жирный Ван рассвирепел и велел немедленно разыскать его. Подбежав к распростертому на земле мальчику, охранники увидели, что он без сознания. Несмотря на это, они схватили его за уши, подняли и начали бесчеловечно избивать ремнями. Сяо-ма обхватил руками голову и снова рухнул на землю. Его били до тех пор, пока не лопнули ремни, и только тогда втащили во двор и бросили на землю у двери в учительскую. Сяо-ма снова потерял сознание.

Ван приказал отлить его холодной водой. Когда Сяо-ма пришел в себя, он стал бить его плетью. У Сяо-ма во многих местах полопалась кожа, все тело кровоточило, он уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и бессильно лежал на земле. Тогда Жирный Ван отбросил плеть и приказал поставить его на «цобань».

В исправительном доме для наказания «малолетних преступников», кроме плетей и карцера, применяли еще два «инструмента»: «баньцзы» и «цобань». Баньцзы, или, проще, батоги, в то время было очень распространенным телесным наказанием. Но в исправительном доме применялись особые палки — длиной около метра, толщиной в один цунь[44] и шириной в три цуня — с просверленными вверху отверстиями. При сильном ударе таким батогом кожа летела клочьями. Другим варварским орудием пыток был цобань. Внешним видом он напоминал обычную стиральную доску, только больших размеров, с заостренными ребрами. Кроме того, на доске разбрасывали осколки битого стекла. С виновных снимали штаны и голыми коленями ставили их на цобань, а сверху голову прижимали тремя кирпичами. Дети обычно теряли сознание, не простояв на цобане и часа.

Жирный Ван подтащил Сяо-ма к цобаню и поставил его на колени. Сяо-ма стиснул зубы и неожиданно сильным ударом ноги отбросил цобань в сторону. Затем схватил один кирпич и с силой запустил его в ногу Вана. Тот опустился на землю и, держась за ушибленную ногу, заохал. На Сяо-ма набросились два охранника и силой поставили его на цобань.

Сяо-ма побелел от боли и крепко стиснул зубы; с лица его скатывались крупные капли пота. Ему казалось, что тысячи длинных игл впиваются в его сердце, перед глазами побежали золотые круги, и он потерял сознание.

— Поднимите его и вышвырните на свалку собакам! — бешено сверкая глазами, приказал охранникам Жирный Ван.

Ван Шэн, Дэн Сюн и другие ребята приложили все усилия, чтобы спасти Сяо-ма; они упрашивали, спорили и, наконец, почти силой отобрали Сяо-ма у охранников. Ван Шэн отлил друга холодной водой, и они потащили его в общежитие.

— Смотри, паршивец! — злобно крикнул им вслед Жирный Ван. — Вздумаешь еще раз бежать — живьем в землю закопаю!

Сяо-ма, наконец, поднял голову, застонал и приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, — это свои разбитые колени, из которых тонкими струйками текла кровь.

Мальчики положили Сяо-ма на нары, и только сейчас он дал волю слезам. Ван Шэн и Дэн Сюн омыли его раны, вытерли лицо. Пришел в общежитие и узнавший обо всем старый повар. Он смазал раны Сяо-ма яичным белком и тайком принес ему чашку супу. А Сяо-ма вспомнил своих погибших родителей, Фэн-цзе, маленькую Шунь-мэй и залился горькими слезами. Окружившие его ребята тоже заплакали.

— Не плачь! — вытер слезы Ван Шэн. — Вот заживут твои раны, и мы рассчитаемся с Жирным Ваном!

Сяо-ма до боли сжал зубы и кивнул головой.

У него был твердый характер. Жестокие пытки и на этот раз не только не сломили его, а, наоборот, укрепили его волю и усилили ненависть к Жирному Вану и другим врагам. Его мучило только одно: он сейчас не может отомстить Вану и даже не сумел сбежать из этого ада.

В исправительном доме продолжала свирепствовать эпидемия, дети умирали один за другим. Так прошло еще два месяца. Раны Сяо-ма понемногу зажили. Окончилась и эпидемия, но уцелела от нее только половина обитателей исправительного дома.

5. Инспекция

Однажды утром в понедельник всем «малолетним преступникам» объявили, что перед ними будет держать речь директор исправительного дома Лю Мэн-ян. Надзиратели вывели всех ребят на плац и построили их там в два ряда. На флагштоке трибуны развевался гоминдановский флаг. Когда появился Лю Мэн-ян, подали команду «смирно», и он поднялся на трибуну. Это был высокий старик со сморщенным лицом, одетый в атласный халат на подкладке. Заложив руки за спину, он оглядел застывшие ряды воспитанников и тоненьким голосом сказал: