Читаем Год Венус полностью

Оставив позади старика и его внучку, волки двинулись в обратный путь, во время которого Венус успела разглядеть девушку. Точнее, волчицу – вновь появившаяся так и не обратилась. Она была намного ниже Инвера, грязно-бурого цвета. С ее появлением, Инвер будто забыл про существование Венус, всю дорогу болтая с новоприбывшей. Девушка не хотела признавать, что ее это обижает, но в глубине души ее что-то грызло. Он попыталась прислушиваться, но ничего не понимала из потока имен, описания ритуалов и фактов из истории племени воина, о которых спорили волки.

Так они добрались до дома. От ванны, любезно предложенной Венус, Гера отказалась. Воины вышли на задний двор. Венус села было подле Инвера, но тот попросил ее уйти.

– Ты не оставишь нас ненадолго? Мы должны обсудить дела семьи. Пока тебе не стоит в это ввязываться.

Не смотря на то, что волк сказал это очень заботливо, что-то внутри Венус грызло ее и подначивало ответить как-нибудь колко. «Пока? Может мне вообще не стоит входить в твою жизнь?». Но вслух она сказала лишь:

– Хорошо. Приходи позже.

Войдя в свою комнату, девушка места себе не находила. Так и проходила она весь вечер из стороны в сторону, периодически выглядывая в окно и высматривая волков. Они сидели рядом. Иногда бурая волчица вскакивала и принималась что-то бурно доказывать Инверу, но тот лишь поднимал вверх лапу, осаживая ее. О чем они говорили, Венус с такого расстояния разобрать не могла. Она даже хотела попросить Аврору подслушать, но затем подумала, что они все равно ее учуют.

Инвер вернулся к десяти часам. Заслышав его шаги за дверями, Венус вывалила на стол все свои травы и начала делать вид, что перебирает их.

– Привет.

– Виделись, – девушка пыталась отвечать сухо, чтобы дать понять, как ее расстраивает поведение друга. – Как Гера?

– Отправилась охотиться, – Инвер, казалось, не замечал ее тона. Он прошел по комнате, понюхал листочек, лежавший на столе, потешно поморщился (Венус едва удержалась от улыбки) и улегся на кровать.

– Я бы могла ее покормить.

– Она не любит человеческую еду, – откликнулся воин, закрывая глаза. – Как и человеческий образ.

– Она может лечь спать в зале, там удобный диван.

– Она ляжет на улице. Гера любит спать под открытым небом.

Венус переломила в руках какую-то пахучую веточку.

– А ты так хорошо знаешь, что Гера любит, а что не любит, – чуть ли не прошипела она.

Инвер резко встал с дивана, прошел по комнате и встал перед девушкой.

– Кажется, я начал понимать. Что ж, ты права, я знаю о ней почти все. Мы очень много времени проводим вместе. У нас с ней нет друг от друга секретов.

Каждая фраза болью отзывалась в сердце девушки. Она смотрела прямо в глаза воина, ожидая увидеть там злость или осуждение, но не увидела ни того, ни другого. Инвер оставался спокоен, как и всегда.

– Все потому, что мы с ней выросли вместе. Мы брат и сестра. А ты – моя невеста и несносная ревнивица. Не ожидал от тебя. Доброй ночи.

– Инвер, я… прости.

Венус стало невыносимо стыдно за свою сцену ревности, но волк будто не слышал ее. Он разделся и лег в постель. Венус уже не хотелось перебирать свои травы, но если бы она их так оставила, они погибли бы. Спустя час, девушка, наконец, смогла улечься рядом с воином, не смея его тронуть. Волк нарушил молчание.

– Мы уйдем завтра на рассвете. Можешь не провожать, лучше поспи. И если что, я не обижаюсь.

– Ага… – проскулила Венус.

Воин повернулся к девушке и, увидев ее заплаканное лицо, тяжело вздохнул. Шершавой ладонью он принялся оттирать ее щеки, при этом разговаривая как с несмышленым ребенком.

– Я понимаю, что тебе тяжело. Ты не знаешь меня. Я ничего тебе не говорю, не открываюсь. Но пока… так надо. Скоро я вернусь к тебе, во всем блеске и славе, и ты все про меня узнаешь. Но не сейчас. Сейчас просто верь мне. И знай, что я тебя…

Зверь замолчал.

– И я тебя, Инвер.

«Почему ему так сложно это сказать? Опять дело в семье? Надеюсь, когда-нибудь я это услышу».

***

Венус действительно хотела проводить волков, но когда она проснулась, совершенно разбитая, с отекшим от слез лицом, солнце стояло уже высоко, место воина успело остынуть, а букет синеглазок на столе немного завял. К букету прилагалась записка:

«Еще раз прости, если я тебя обижаю своим поведением.

      Ты мне очень дорога.

      Спасибо, что ты моя».

Утерев слезы, Венус вышла к завтраку. Столовая была убрана. Ни пятна, ни следов крови, будто не тут пару дней назад творилось невообразимое. В вазах и горшках вновь стояли цветы, скатерти и занавески сменили на чистые. Венус задумалась, куда исчез труп Брасмира. У ее семьи было свое собственное кладбище, за несколько километров отсюда, но девушке не хотелось думать, что этот бандит будет лежать рядом с отцом и братом.

Ребята радостно заголосили при виде своей хозяйки.

– Ура укротительнице пиратов! – вскричал Фиар.