Венус вспомнила, как в детстве Таин регулярно подкладывала ей в тарелку еду, которую не хотела есть сама. А из-за стола их не выпускали, пока тарелки не были чистыми. И когда остальные дети шли гулять, Венус сидела над своей огромной порцией и грустила. Потом она думала, что именно из-за этих двойных порций у нее такие широкие бедра. А еще Тая любила прибегать в лисятник, за чистотой которого в наказание за какую-то оплошность должна была следить Венус, и раскидывать там корм и мусор. Рыжая могла убраться с утра – но к вечеру там было вновь грязно, и легатка была отругана конюхом, который следил в усадьбе за всеми животными.

Сейчас обиды, казавшиеся тогда почти смертельными, прошли, осталось лишь непонимание: почему мама никогда не вмешивалась в их распри?

– Думаю, она решила, тебе полезнее самой учиться справляться с трудностями, – откликнулась пума, подслушавшая мысли подруги. – И, думается мне, ты прекрасно с этим справляешься теперь.

Венус благодарно улыбнулась. «С Авророй я сейчас ближе, чем когда-либо была с Таин. Может, я найду новую сестру в ее лице». Рыжая замерла, боясь произнести это вслух и надеясь, что подруга услышала ее. Пума склонила голову.

– Моя родная сестра погибла. Утонула. Ты, кстати, немного похожа на нее. И, если тебе действительно нужна моя поддержка, знай – я всегда рядом.

Девушки обнялись. Потом отчего-то хором засмеялись и принялись пить остывший чай, хрустеть печеньем и строчить заплатки.

Клир IX

Брасмир приехал в конце Месяца Переменчивого Ветра со свитой из 20 человек, сплошь мужчин, и множеством повозок, груженых тюками, мешками, узлами, сундуками, под завязку забитыми различными товарами из самых разных уголков мира. Как хозяин он вошел в дом семьи Венга и, даже не взглянув на леди Мирру, согнувшуюся перед ним в почтительном поклоне, направился к Тае, которая чуть было не лишилась чувств, когда воин, обняв ее за самые неприличные места, крепко поцеловал.

– Тая! Свет моих очей! Как я скучал! – пророкотал воин. Голос его, низкий и вибрирующий, наполнял собой все пространство коридора. Его свита стояла чуть поодаль и с интересом разглядывала дом, невесту и ее родственников.

– И я соскучилась! – пискнула девушка, немного качаясь.

Брасмир, казалось, наконец заметил Мирру и Венус.

– Леди Мирра! Наслышан о Вас! Приятно познакомиться лично, так сказать! – так же бесцеремонно он обнял мать и обернулся к Венус. – А ты…

– Сестра Таин, Венус, к Вашим услугам! – Венус предупредительно сделала изящный реверанс, избегая неприятных объятий. Брасмир внимательно оглядывал ее.

– Тая мне ничего не рассказывала о тебе, – задумчиво, со странной полуулыбкой протянул парень.

– Я не жила здесь довольно давно. Может, поэтому Тая решила не упоминать обо мне в рассказах о нашей семье. Она не знала, увидимся мы еще раз или нет.

Брасмир все никак не мог оторваться от разглядывания рыжей. Краем глаза Венус заметила, как скривилась Аврора, глядя на воина. «Неужели подслушала его мысли? И что же он такого обо мне думает?».

Наконец, Тая недовольно наигранно кашлянула, и Брасмир обернулся к ней.

– Ну что, любовь моя? Куда поведешь меня? Покажешь дом? Но я бы не отказался сначала поесть. Я голоден как тигр, нет, как лев!

– Мой лев! – глупо-влюбленно прощебетала Тая и увлекла за собой воина, не спросив разрешения матери. Леди Мирра хотела что-то сказать дочери, но была оттиснута в сторону, как и Венус, толпой воинов, сопровождавших купца. Как были, в грязной обуви и пыльной одежде, некоторые с оружием на поясе, они вошли в столовую, где усилиями деревенских ребят и благодаря деньгам, присылаемыми Брасмиром, для них была приготовлена воистину королевская трапеза. Для нее был наполовину опустошен собранный до этого урожай, заказана из города свинина и баранина, выкуплены у лавочников лучшие вина и срезана целая клумба цветов, которые пошли на украшения стола и стен. Впрочем, уже в первые несколько минут большинство цветов оказалось на полу, и безжалостно топтались двадцатью парами ног. Оставшиеся соцветия воины пытались воткнуть друг другу в бороды и громко смеялись над этим.

Леди Мирра скромно присела на углу стола и с нескрываемым ужасом наблюдала, как толпа грязных, ругающихся и ржущих во все горло мужчин, ссорились, дрались, шутили, кидали друг в друга едой, пачкая стены, ковры, скатерти. Тая смеялась вместе с ними, иногда невпопад, но лишь бы показаться нескучной и своей «в доску», однако в глазах ее застыли слезы ужаса и брезгливости. Брасмир периодически поворачивался к ней, и тогда лицо ее вновь принимало глупо-влюбленное выражение.

Венус остановилась на пороге столовой, не смея пройти дальше. «Нет, я, конечно, подозревала нечто подобное, но это все равно отвратительно. Она так по-свойски ведет себя в нашем доме, с Таей, с мамой».