Читаем Год потопа полностью

Я приняла душ. У меня было ощущение грязи, как будто эти больболисты все-таки пробились внутрь или как будто меня забрызгало кровью Мордиса.

Потом я снова помедитировала, уже по-настоящему. «Окутай его Светом, – молилась я. – Пусть он уйдет во Вселенную. Да уйдет его Дух с миром».

Я представила себе, как дух Мордиса вылетает из уничтоженного тела: птичка с коричневыми глазками-бусинками.

На следующий день случились две плохие вещи. Сначала я включила новости. Мелкая эпидемия, о которой говорили вчера, оказалась не обычным всплеском, который легко остановить. Она переросла в масштабную угрозу. Показали карту мира с красными пятнами: Бразилия, Тайвань, Саудовская Аравия, Бомбей, Париж, Берлин – словно планету расстреляли из пистолета-распылителя. Диктор сказал, что эпидемия распространяется с невиданной скоростью – даже не распространяется, а возникает одновременно во многих городах, и это ненормальное явление. Обычно ККБ врала и заметала следы, а правда расходилась только в виде слухов. И то, что теперь в новостях говорили все как есть, показывало, насколько плохо дело – если ККБ даже не смогла удержать происходящее в тайне.

Новостные диджеи старались сохранять спокойствие. Специалисты не знают, что это за вирус, но это, несомненно, пандемия, и множество народу скоропостижно умирает – практически плавится на глазах.

Вторая плохая вещь заключалась в том, что в «Яму со змеями» пришли люди в биоскафандрах, запихали трупы в мешки и унесли. Но они не посмотрели на втором этаже, хотя я кричала не переставая. Наверное, они меня не слышали, потому что стены в «липкой зоне» были толстые, а в «Яме со змеями» до сих пор играла музыка и, наверное, заглушала меня. Мне повезло, потому что, если бы меня выпустили тогда, я бы заразилась тем же, что и все остальные. Так что на самом деле это была хорошая вещь, а не плохая, но тогда я этого не знала.

На следующий день новости были еще хуже. Эпидемия все ширилась, начались беспорядки, погромы и убийства, а ККБ практически исчезла из виду: наверное, какабэшники тоже умирали.

Через несколько дней новости прекратились совсем.

Теперь мне было по-настоящему страшно. Но я говорила себе: пускай я не могу выйти, зато никто другой не может войти. А со мной все будет в порядке, главное, чтобы солнечные батареи не отказали. Тогда водопровод и холодильник будут работать и воздушные фильтры тоже. Воздушные фильтры – это очень хорошо, потому что иначе тут ужасно воняло бы. Буду решать проблемы по мере их возникновения. И посмотрим, что выйдет.

Я знала, что нужно быть практичной, иначе я потеряю надежду, впаду в состояние «под паром» и никогда из него не выберусь. Так что я открыла холодильник и пересчитала все, что там было, – энергетические батончики, и энергетические напитки, и снэки, и замороженные крокеты из пухлокур, и фальшивую рыбу. Если есть только по трети порции вместо половины и остаток сохранять, а не выбрасывать, хватит на шесть недель.

Я пыталась звонить Аманде, но она не отвечала. Оставалось только слать ей эсэмэски: «прхд в чшйк». Я надеялась, что она получит их, поймет, что со мной случилась беда, доберется до «Чешуек» и сообразит, как открыть дверь. Я не выключала мобильник на случай, если она позвонит, но когда сама пыталась звонить, получала в ответ «Нет связи».

Один раз пришло короткое сообщение – «Я ОК», но, видимо, все каналы были забиты, потому что люди как сумасшедшие звонили своим родным, и я больше ничего не получила.

Потом, наверное, люди стали звонить меньше, потому что умирали, и мне удалось пробиться. Изображения не было, только голос.

– Где ты? – спросила я.

Она ответила:

– Огайо. Сперла солнцекар.

– Не заезжай в города, – сказала я. – Не позволяй никому до себя дотрагиваться.

Я хотела рассказать ей, что слышала в новостях, но связь пропала. После этого даже сигнала не было. Должно быть, базовые станции перестали работать.

В гороскопах всегда утверждали, что человек сам творит свою реальность. И вертоградари тоже так говорили. Так что я постаралась создать реальность Аманды. Вот она, одетая в хаки, как девушка-первопроходец. Вот она остановилась попить воды. Вот она выкапывает корень и ест его. Вот она опять идет. Она близится ко мне час от часу. Она не заболеет и никто ее не убьет, потому что она такая умная и сильная. Она улыбается. Теперь она поет. Но я знала, что на самом деле все выдумываю.

51

Я ужасно давно не виделась с Амандой, кроме как по телефону, – с тех самых пор, как начала работать в «Чешуйках». До этого я какое-то время даже не знала, где она. Я потеряла с ней связь, когда Люцерна выбросила мой фиолетовый телефон – еще тогда, в охраняемом поселке «Здравайзера». Тогда я думала, что больше не увижу Аманду, что она исчезла из моей жизни навсегда.