Читаем Год потопа полностью

Про мальчика-курьера Тоби узнала, когда стала Евой. Это он отнес образцы тканей Пилар в лабораторию и принес ей роковой диагноз. То и другое было спрятано в банке с медом. Но больше Тоби о нем ничего не знала. Адамов и Ев информировали, но ровно настолько, насколько необходимо. Пилар умерла уже давно; за эти годы мальчик-курьер, конечно, вырос.

– Замолчал? – спросила она. – Как это?

Неужели онемел? Конечно, Зеб говорит о чем-то другом.

– Он раньше жил в «Здравайзере», а потом окончил школу и перебрался в институт Уотсона-Крика. И перестал выходить на связь. Хотя о связи в данном случае говорить сложно.

Тоби ждала. Требовать у Зеба объяснений или выпрашивать подробности было бесполезно.

– Только между нами, хорошо? – сказал он наконец.

– Конечно.

Я лишь большое ухо, подумала Тоби. Верный молчаливый пес. Ямка в земле, куда можно шепнуть свою тайну. Больше ничего. После побега Люцерны – а это было четыре года назад – Тоби по временам казалось, что между нею и Зебом что-то есть. Но ничего не происходило. Тоби решила, что она – не его тип. Слишком мускулистая. Наверняка ему нравятся женщины, которым есть чем потрясти.

– Совет об этом не знает, поняла? – сказал Зеб. – И пусть не знает. Нечего их зря волновать.

– Считай, что я ничего не слышала, – ответила Тоби.

– Его отец дружил с Пилар – она когда-то работала в «Здравайзере», в генной инженерии растений. Он узнал, что они заражают людей болезнями через эти ихние биодобавки – используют как бесплатных морских свинок, а потом еще и деньги берут за лечение. Ловко устроились, дерут по полной за то, чем сами заразили. Его загрызла совесть. Так что он передал нам кое-какие интересные данные. Потом с ним случился несчастный случай.

– Случай?

– Свалился с моста на скоростное шоссе в час пик. Кровавая каша.

– Очень живописный образ, – заметила Тоби. – Особенно для вегетарианца.

– Извини, – ответил Зеб. – Поговаривали, что это самоубийство.

– Врали, я так понимаю.

– Мы это называем корпоубийством. Если человек работает на корпорацию и сделает что-нибудь ей наперекор, он покойник. Все равно что застрелился.

– Понятно, – сказала Тоби.

– Так вот, мальчик. Его мать работала в «Здравайзере» в отделе диагностики, он взломал ее рабочий пароль и запускал для нас кое-какие программы. Гений-хакер. Мама вышла замуж за большую шишку в «Здравайзере-Центральном», и мальчик перебрался туда вместе с ней.

– Туда, где Люцерна, – сказала Тоби.

Зеб не обратил внимания.

– Он пробурился через их файрволлы. Завел себе несколько аккаунтов. И снова связался с нами. Какое-то время он был на связи, а потом ничего.

– Может, ему надоело, – сказала Тоби. – Или его поймали.

– Может быть, – согласился Зеб. – Но он играл в трехмерные шахматы. Любит сложные задачки. Ловкий. И не боится.

– Сколько у нас таких людей? – спросила Тоби. – В охраняемых поселках.

– Таких хакеров у нас больше нет, – сказал Зеб. – Он единственный в своем роде.

45

Они добрались до «Велнесс-клиники» и вошли в уксусную. Тоби обогнула три огромные бочки, отперла дверцу, за которой был шкаф с бутылками, и сдвинула его в сторону, чтобы открыть внутреннюю дверь. Слышно было, как Зеб втягивает живот, чтобы пролезть мимо бочек: он был не толстый, но крупный.

Потайную комнату почти целиком занимал стол, сколоченный из старых половых досок и окруженный разномастными стульями. На стене висела свежая акварель – святой Э. О. Уилсон от Перепончатокрылых – кисти Нуэлы, которую, похоже, опять посетило вдохновение. Солнце светило Уилсону в спину, окружая его сиянием вроде нимба. На лице святого была экстатическая улыбка, а в руке – банка с черными пятнами. Тоби предположила, что это пчелы. Или, может быть, муравьи. Как это часто бывало со святыми на картинах Нуэлы, одна рука Э. О. Уилсона была короче другой.

Послышался деликатный стук, и в дверь проскользнул Адам Первый. В свой черед явились и все остальные.

В кулуарах Адам Первый был другим человеком. Не совсем другим – таким же искренним, но более практичным. И более склонным к маневрам.

– Вознесем безмолвную молитву об успехе нашего совета, – произнес он.

Это было традиционное начало собрания. У Тоби не очень хорошо получалось молиться в тесноте потайной комнаты: слишком отчетливо было бурчание животов, посторонние запахи, скрип и ерзание чужих тел. Впрочем, у нее вообще не очень хорошо получалось молиться.

Молитва кончилась, словно по таймеру. Собравшиеся подняли головы и открыли глаза. Адам Первый оглядел комнату.

– Это новая картина? – спросил он. – На стене.

Нуэла просияла.

– Это святой Э. О., – объяснила она. – Уилсон, от Перепончатокрылых.

– Поразительное сходство, дорогая, – произнес Адам Первый. – Особенно… мм… Господь одарил тебя удивительным талантом.

Он едва заметно кашлянул.