Читаем Год на севере полностью

Старчевский был фактическим руководителем журнала «Библиотека для чтения», поэтому закономерно, что и первый свой прозаический опыт Максимов опубликовал в этом журнале. «Крестьянские посиделки в Костромской губернии» - очерк под этим непритязательным названием, появившийся в январской книжке «Библиотеки» за 1854 год, открыл целую серию произведений, посвященных народному быту верхнего Поволжья. Имя молодого писателя стало появляться на страницах журнала через номер, и уже вскоре, о нем заговорили в литературном мире. «Библиотека для чтения» не считалась солидным изданием: журнал ориентировался главным образом на провинциального читателя и заполнялся в основном произведениями второстепенных писателей, переводами французских романов, светскими повестями. И все же... «Были годы, когда он (журнал. — С. П.) имел до 50 000 подписчиков, цифра, которой никогда ни прежде, ни после не достигал ни один из толстых журналов в России. Его влияние было громадно в провинции, пожалуй, даже больше, чем в самом Петербурге. Он решал судьбу каждого начинающего писателя и либо сразу выводил человека из ничтожества на путь славы, либо бесповоротно, одним махом пера, клеймил его печатью бездарности». ^[p6]Для Максимова дебют на страницах этого издания оказался удачным. Такой взыскательный читатель, как Иван Сергеевич Тургенев, пришел в восторг от очерка «Сергач», помещенного в ноябрьской книжке «Библиотеки» за 1854 год.

Ободренный первыми успехами и похвалами в печати (среди рецензентов, отметивших появление нового таланта, был и соредактор «Современника» И. И. Панаев), Сергей Максимов решил целиком посвятить себя изучению народного быта. Успех у публики писателей, работавших над «физиологическими очерками», был очевиден для него, и он решает оставить учебу, чтобы всерьез заняться литературным трудом. Весной 1855 года он отправляется во Владимирскую губернию в надежде познакомиться изнутри с бытом офеней — торговцев вразнос, изучить их тайный язык, о котором нередко поминалось в этнографических статьях, но не было никаких достоверных сведений. Старчевский, рассчитывая приобрести для своего журнала несколько интересных очерков, оказал Максимову помощь деньгами, и вчерашний студент смело ринулся в глубь незнакомой жизни.

Странствие по офенским селам едва не окончилось для него трагически. Затеянный исследователем маскарад (Максимов представлялся семинаристом, ищущим место учителя) никого не ввел в заблуждение, напротив, его принимали не то за шпиона, не то за ревизора. И только вмешательство местного священника спасло этнографа от расправы.

В то лето Максимов побывал в Нижегородской губернии, посетил знаменитую Макарьевскую ярмарку, познакомился с жизнью народов Среднего Поволжья. Очерки, написанные им по свежим впечатлениям от этой поездки, вскоре появились в «Библиотеке для чтения». Вместе с ранее опубликованными зарисовками крестьянского быта Костромской губернии эти очерки и составили репутацию молодого писателя, позволившую ему претендовать на участие в «литературной экспедиции»...

***

Когда, с грехом пополам, был определен состав этой экспедиции, управляющий Морским министерством барон Ф. П. Врангель приказал чиновникам министерства разработать специальную программу для ее участников. Барон считал, что «Морскому сборнику» нужны серьезные работы, могущие представить практический интерес для русского флота. Посему, чтобы испытать пригодность кандидатов к серьезной работе, Врангель «положил себе за правило подвергнуть каждого из охотников следовать призыву великого князя, некоторого рода экзамену... Экзамен этот должен состоять в требовании предварительной работы, в которой будущий путешественник излагал бы отчет о материалах, имеющихся уже в печати, относительно страны и обитателей, избранных ими к исследованию, с некоторым критическим разбором и с указанием на неполноты; а в заключение составил бы программу, основанную на таком предварительном изучении предмета и разборе его». ^[p7]Чиновники министерства разработали обширный документ, которым должны были руководствоваться в предварительной работе кандидаты в экспедицию.

Но, получив от Врангеля продуманную программу, которая ставила перед литераторами четкие задачи, великий князь отмахнулся от чиновной инициативы: «Я не считаю нужным давать подробную программу для этих исследований, предоставляя каждому составлять описание по собственному усмотрению...». ^[p8]В результате командированные литераторы получили лишь короткую инструкцию, которая, в общем, ни к чему конкретно не обязывала. Писателям были вручены послания за подписью Врангеля: