Читаем Год на севере полностью

Впрочем, в годы юности будущего участника «литературной экспедиции» сложились особенно благоприятные условия для определения им своего призвания. Мощный рост национального самосознания в десятилетия после Отечественной войны обусловил подъем народоведения в России. Сборники пословиц И. М. Снегирева, рассказы из народной жизни В. И. Даля, издания песен и преданий И. П. Сахарова, многочисленные очерки журналах для «семейного чтения» — все это было доступно учащимся Костромской гимназии, куда Сергей Максимов поступил после окончания начального училища в родном Парфентьеве. Гимназия эта считалась одним из лучших учебных заведений такого рода в России, а ее долголетнего руководителя Юрия Никитича Бартенева, заложившего традицию основательности и широты в преподавании, отличал гулкий патриотизм — именно по его мысли в городе был воздвигнут памятник Ивану Сусанину. Учась в гимназии, Сергей Максимов чуть не ежедневно проходил мимо сооружающегося монумента, напомивавшего о славных страницах русского прошлого. Увлечение историей сказалось в том, что Максимов-гимназист изучил многотомную историю государства Российского Н. М. Карамзина, перечитал все имевшиеся в городе романы Загоскина и Вальтера Скотта. А на выпускном акте гимназии прочел собственное сочинение — «Ломоносов как первый русский ученый»…

Тогда же, в гимназические годы, пробудилась у Сергея Максимова страсть к писательству. Первые прозаические опыты его не сохранились, однако, о направлении литературных интересов юноши можно догадаться по некоторым косвенным свидетельствам. В Костроме в конце 1840-х годов служил Алексей Феофилактович Писемский приобретший уже некоторую известность как писатель. В его доме нередко собирались местные литераторы, дабы познакомить друг друга со своими новыми сочинениями. Гимназист выпускного класса также мог появиться в этом обществе. Тем более что у писателя и у Максимова были общие знакомые — их родовые гнезда лежали в соседних уездах. Так или иначе, но именно нравственное влияние Писемского оказалось решающим для будущего автора «Года на Севере» — на это указывал позднее Аполлон Майков в одном из своих писем к Максимову: «Вы помните наше знакомство с Писемским: не знаю, он ли был крестным отцом ваших первых произведений, но помню, что его трезвый взгляд на жизнь и искусство сильно действовал на вас, еще юношу, и не остался без влияния на дальнейшие ваши труды. Он, кажется, первый и указал вам на изучение жизни русского народа, найдя в вас и нужную для того подготовку, меткий взгляд и разумную наблюдательность». ^[p5]

В 1850 году Максимов приехал в Москву для поступления в университет. Он мечтал о филологическом факультете, однако этот план пришлось оставить. Правительство, напуганное европейскими революциями 1848 года и отечественной «крамолой» в лице петрашевцев, сочло, что «зло пресечь» можно по рецепту грибоедовского Скалозуба, и, не мудрствуя лукаво, приостановило прием студентов на все факультеты, кроме медицинского. Вот и пришлось вчерашнему гимназисту про сочинительство на время забыть. Целых два года он принуждал себя к занятиям в анатомическом театре, к слушанию лекций по фармацевтике, однако так и не смог увлечься медициной.

В 1852 году Максимов перебирается и Петербург в надежде определиться на филологический факультет столичного университета, но и здесь терпит неудачу. Волей-неволей ему приходится продолжать учебу на лекаря — теперь в Медико-хирургической академии. Однако с тем большей настойчивостью он продолжает свои литературные занятия. В Петербурге Максимов познакомился с молодым энергичным журналистом А. В. Старчевским, как раз в это время предпринявшим издание «Справочного энциклопедического словаря». Максимов получил заказ на ряд статей, среди которых была заметка о В. И. Дале. Этот факт красноречиво свидетельствует о том, что уже в ту пору Сергей Васильевич проявлял особый интерес к народоведению.