Читаем Год Иова полностью

Окно пекарни жизнерадостно сияет в унылых осенних сумерках. Среди яркого света и блеска стеклянных витрин покупатели выглядят счастливыми. Джуит паркует машину на свободном пятачке в квартале от пекарни, напротив магазинов, где внутри свет уже погасили, и сквозь кроны деревьев видны только яркие вывески. Он не планировал останавливаться у пекарни. Он старается не думать о том, как медленно течёт время. Передача имущества из рук в руки — всегда дело долгое. Это известно всем. Здание старое. Что-то упущено в документах на передачу собственности, что-то оформлено неточно, что-то требует обсуждения. Но всё образуется. Ничего страшного. Однако ему не терпится выяснить, не узнал ли Молодой Джо ещё что-нибудь, что пока не известно ему. Молодой Джо уехал на север и несколько недель ведёт торг с владельцами ранчо, которое хочет приобрести. Однако, проезжая мимо пекарни сегодня, Джуит увидел его в окне за прилавком. Раз Джуит в городе, лишний раз пожать руки не помешает.

— Привет! — Не успел Джуит ступить на порог, а Молодой Джо уже окликает его. — Мистер Джуит.

Он на секунду отвлёкся от пакета с буханкой хлеба, чтобы помахать Джуиту рукой.

— Сегодня у вас бенефис.

Он берёт деньги у женщины средних лет. На ней джинсовый костюм, и, судя по всему, она только что сделала себе химическую завивку. Она искоса смотрит на Джуита и рассеянно улыбается. Кассовый аппарат пищит и стрекочет. Молодой Джой даёт женщине сдачу и жмёт руку Джуиту.

— Вы не могли бы остаться и посмотреть их вместе с нами?

— Я бы с удовольствием, — говорит Джуит.

Питер-Пол и девочка, похожая на Фрэнсис Ласк заняты с покупателями, но бросают ему взволнованные улыбки. Он машет им рукой.

— Боюсь, я пообещал моей сестре тоже самое.

Он видит, как грустнеют их лица, и ему хочется пригласить их всех на Деодар-стрит. Но он не станет. В компании чужих людей Сьюзан не получит удовольствия от фильма. Её будут смущать нога, кривые зубы и очки с толстыми стёклами.

— Она одинока.

— Да, конечно, конечно.

Дама с химической завивкой стоит неподвижно. Молодой Джо протягивает ей пакет и говорит ей спасибо. — Однако нам хочется как-нибудь отметить ваш бенефис. Может быть, сначала поужинаем? — Он смотрит на часы. — Время ещё есть. Выберем какое-нибудь фантастическое местечко. Например, «Ше-Пари» в Кордове? Шампанское?

— Соглашайтесь, мистер Джуит, — усмехается Питер-Пол. — Давайте, давайте.

Всё-таки, он не похож на своего дедушку. Джой никогда бы не стал так шалить.

Джуит качает головой.

— Я обещал приготовить ужин моей сестре. В машине полно всякой всячины.

Джо упаковывает пирог с лимоном и меренгой и протягивает коробку розовощёкому старику в бейсболке с надписью «Доджерс».

— Берите сестру с собой.

— Она не поедет. У неё больная нога, и она стесняется, — говорит Джуит. — Послушайте, мне ужасно жаль. Если бы я знал наперёд, мы могли бы это запланировать.

— Надо было вам позвонить.

Молодой Джо оборачивает верёвкой коробку с надписью «Пфеффер». Он делает узел и обрезает верёвку. — Пока я был в отъезде, накопилось столько бухгалтерской писанины. Знаете, этот дурацкий компьютер вовсе не экономит время. Я уже потерял счёт дням. Послушайте, — он отдаёт старику в кепке «Доджерс» сдачу, вручает ему коробку с пирогом и называет его мистер Ласорда — видимо, это шутка, которая нравится им обоим, — надо непременно обдумать, как нам это дело отметить.

— Ничего нового от юристов?

Молодой Джой вздыхает и пожимает плечами.

— Когда узнаем, тогда и узнаем — вот всё, что я понял с их слов. Что ж, торопиться не будем, верно?

Покупатели у кассы уже толпятся. Стрелки настенных часов показывают без пяти семь. Молодой Джо занят. Он украдкой говорит Джуиту:

— Я прошу прощения. Не могли бы вы подождать пять минут?

— Да я, пожалуй, пойду, — говорит Джуит.

Он оглядывается на Питера-Пола и девочку, похожую на Фрэнсис Ласк, но они тоже заняты за прилавком и уже не замечают его.

— Ну, что ж, всем доброй ночи, — прощается с ними он и выходит на прохладную вечернюю улицу. Они отзываются ему вслед: «Счастливо вам. Доброй ночи». Хорошо, что они не знают выражения «сломайте ногу». Оно всегда напоминало ему о несчастном случае во время катания на лыжах, который положил конец всем надеждам Сьюзан. Его глазам часто представлялась картина, как она, скорчившись, лежит на снегу, там, где они нашли её после столь долгих поисков. Она не звала на помощь. Ей было слишком стыдно. Ей не хотелось, чтобы её нашли. Ей хотелось, чтобы ночь спрятала её от посторонних глаз. И чтобы она там и умерла — в холоде и темноте.

Теперь она добродушно и радостно открывает ему дубовую дверь и берёт у него из рук один из пакетов, с которыми он так долго поднимался по тёмным ступенькам к крыльцу, откуда ему приветливо светил знакомый огонёк.

— По-моему, это несправедливо, — говорит она, ковыляя мимо дедушкиных часов, дверей гостиной и пустого станка на кухню. — Блистательной знаменитости приходится тащить продуктовые сумки в день своего бенефиса.

Она ставит свой пакет на буфет рядом с раковиной.

— Элизабет Фэйрчайлд. Мой брат, Оливер.