— Я долго не догадывался, что это был он. В больнице мне ничего не сказали. Какое-то время я думал, что это сделал Диего Мария Гомес Ариас. У него денег точно бы хватило. Однажды я увидел дона Эрнана в больничном офисе. Я спросил у него напрямую, и с некоторой неохотой он признался. Он попросил меня не беспокоиться и заверил, что проследит, чтобы о моей матери позаботились.

До того момента я относился к нему с некоторым благоговением, как к человеку, до которого мне очень далеко. Он был исполнительным директором музея большую часть того времени, что я работаю здесь библиотекарем. Он мне всегда нравился, к тому же каждый год он отстаивал мой скромный бюджет на приобретение книг, когда наступало время предоставлять смету на следующий год, но сделать такое! Я буду благодарен ему вечно.

Я бы с удовольствием поговорила с Валескесом подольше, но заметила, что многие из приглашенных начали расходиться, поэтому я извинилась и присоединилась к Ортисам. Франческа и Сантьяго выглядели изнуренными, и Иза отвела их домой.

Мы с Изой вымыли посуду, а Мануэла — ее двое маленьких детей бегали в это время по кухне — начала готовиться к ужину, пока Норберто приводил в порядок столовую. В гостиничном бизнесе работа никогда не прекращается, несмотря на убийства и похороны.

— Пора заняться делом, — сказал кто-то по-английски. Конечно, это был Джонатан.

— Давай-ка сам займись делом, хватит копаться в грязи, — ответила я, протягивая ему овощечистку и указывая на гору картофеля.

Он с энтузиазмом принялся чистить картошку, но, когда пришла девушка, которая помогала Франческе и Мануэле на кухне по вечерам, он быстро передал ей свою овощечистку.

— Я пришел назначить дату, — сказал он. — Как насчет ужина и ночного купания?

Мы условились встретиться через три дня, и я проводила его до ступенек выхода. Когда я наклонилась вдохнуть аромат цветов у лестницы, я почувствовала, как он коснулся губами моей шеи. Мы не проронили ни слова. Я смотрела, как он сел в джип и, махнув мне рукой, уехал.

Весь оставшийся вечер я, как могла, помогала Изе и Мануэле, а затем поужинала с ними в кухне. Иза сказала мне, что звонил адвокат дона Эрнана и сообщил, что завтра он ждет всю семью в офисе для оглашения завещания, и что я тоже приглашена.

Поздно вечером, когда я поднималась по ступенькам в свою комнату, Алехандро из-за конторки портье знаком показал, что мне звонят. Я взяла трубку в маленькой гостиной, расположенной позади конторки. Это был Антонио Валескес.

— Я нашел его! Кролика, который пишет. Вы можете встретиться со мной в музее завтра в девять утра? Музей будет закрыт, но я встречу вас у черного входа и впущу.

— Я приду, — сказала я, решив не рассказывать ему о том, что мне не составляло большого труда попасть в музей, если только после двух убийств кто-нибудь не додумался поменять замки.

Старина Антонио Валескес. Нервный маленький человек, который был в большом долгу перед доном Эрнаном. Он, должно быть, отправился прямо в музей из гостиницы и приложил все свои недюжинные исследовательские способности к решению этой проблемы.

Когда я легла, я была совершенно без сил. На этот раз мне приснилось, что я преследую кролика, похожего на кролика из «Алисы в Стране чудес», который ходил на задних лапах.

Я шла за ним по музею. Когда я собиралась схватить его, подо мной разверзлась яма, и я снова провалилась в черноту в окружении голосов.

Я села в постели, разбуженная собственным криком. Прошло некоторое время, прежде чем мне удалось снова заснуть.

Когда я засыпала, я поймала себя на мысли, что молю о том, чтобы Валескес не умер и успел показать мне кролика. Как оказалось, информация о пишущем кролике сокращает продолжительность жизни ее обладателя. Осознав это, я не должна была забывать о том, что это правило распространяется и на меня.

Ок

Одна Смерть, главный Повелитель Шибальбы, горделиво восседает на своем троне, на его лице играет подобие улыбки.

А почему бы ему не улыбаться? Его окружают лысые богини, готовые исполнить любой его каприз. Одна из них преклонила колени у его ног. Другие кружат вокруг.

Ему на забаву два шута, изображающие жрецов, собираются принести в жертву у его трона человека, связанного по рукам и ногам.

А его главные враги, Герои-близнецы? Их нет, они изжарены в печи, их кости обращены в пыль и брошены в реку в преисподней.

Жизнь, или в данном случае смерть, идет своим чередом, как ей и положено.

Но давайте поближе рассмотрим двух шутов-жрецов. Заглянем им под маски, не кажутся ли они вам знакомыми? Вдруг герои не побеждены? Судьба наших душ висит на волоске. Есть ли еще надежда?

Но кто или что находится здесь и записывает этот поворотный момент истории наших богов? Под храмовой площадкой, на которой сидит Одна Смерть, некий летописец старательно выводит историю Героев-близнецов и их странствования по преисподней.