Читаем Гнев Шибальбы полностью

Воздух был приятно горячим, и я сидела в кафе, пытаясь проанализировать все хитросплетения той ситуации, в которой я оказалась.

Ограбление среди бела дня на глазах у толпы свидетелей и два убийства — все эти три события, похоже, были связаны между собой, хотя и очень тонкими нитями.

Сначала ограбление. Наверняка в нем замешан Алехандро. Преступление совершено в баре отеля, принадлежащего Диего Марии Гомесу Ариасу. Украденный предмет — статуэтка, из-за которой недавно поссорились Эрнан Кастильо и Гомес Ариас. Она была украдена самопровозглашенной террористической группой, называющей себя «Дети Говорящего Креста». Но разве террористические группы крадут статуэтки из баров? Ограбление банков, угон самолетов, взрывы машин — это понятно, но кража резной фигурки доколумбовой эпохи?!

Убийство Луиса Валлеспино. На похоронах присутствовали брат Луиса — друг Алехандро — и Монсеррат, дочь Гомеса Ариаса. И еще тот факт, что Луис был найден убитым на крыше музея, в правлении которого состоят Гомес Ариас и дон Эрнан, также штатный сотрудник и важный благотворитель.

Убийство дона Эрнана скорей всего произошло где-то в другом месте, но его тело было найдено в его кабинете в музее с нефритовой бусиной во рту, смысл которой я не понимала. Он искал то, что совершенно точно принадлежало майя, поскольку он сам сказал, что это соответствует моим университетским исследованиям. Это было для него так важно, что он вызвал меня в Мериду.

Дон Эрнан раньше работал с Гомесом Ариасом, но они поссорились. Гомес Ариас — маниакальный коллекционер. Вдруг эти двое искали одно и то же? А если так, то на что был готов пойти Гомес Ариас, чтобы заполучить эту вещь?

Должна была существовать какая-то связующая нить, будь то человек или вещь. Пока получалось, что это — я. Я приехала сюда по приглашению дона Эрнана, я была свидетельницей ограбления, я нашла тело Луиса Валлеспино. Похоже, майор Мартинес был прав, так пристально интересуясь моей персоной. Я побрела назад к музею и немного посидела в маленьком внутреннем садике, вспоминая о времени, проведенном с доном Эрнаном. Я старалась припомнить только доброе, отбросив то, что видела и чувствовала в минуты нашего прощания в подвале морга.

Из садика я увидела Антонио Валескеса, он вошел в заднюю дверь, которой я сама пользовалась пару раз. У скольких еще людей есть ключ от этой двери?

Я снова вошла в здание и подошла к дверям библиотеки как раз вовремя: Валескес, пунктуальный, как и всегда, открыл библиотеку. На столе в глубине комнаты возвышалась стопка книг.

— Это о кроликах, — только и сказал он. Этот темный уголок начинал казаться мне родным, и вскоре я с новым энтузиазмом энергично взялась за изучение книг. Пока я работала, Валескес занимался своими библиотечными делами, наводя порядок в комнате и разочаровывая случайных посетителей.

В 695 году от Рождества Христова, прочитала я, правитель по имени 18-Кролик[21] унаследовал трон Курящего-Имиш-Божества К, став царем города-государства Копан, расположенного на севере полуострова Юкатан, там, где теперь находится Гондурас. Страстный покровитель искусств, 18-Кролик правил сорок два года, пока не был побежден и принесен в жертву Кавак-Небом из расположенного по близости Киригуа, одного из самых знаменитых сооружений цивилизации майя, с храмовой резьбой и стелами, подобных которым нет нигде в цивилизации майя. Его изображение до сих пор можно увидеть на величественных каменных стелах вокруг Копана, где он изображен как реинкарнация Героев-близнецов и прочих божеств майя.

Однако трудно представить более унизительный конец, чем быть побежденным речным правителем, которого возвели на соседний трон несколькими годами ранее самого 18-Кролика, а затем оказаться принесенным им в жертву. Три десятилетия спустя его великий внук Яш-Пак реабилитировал память о 18-Кролике.

После примерно часа тщетных поисков, почти отчаявшись, я спросила Валескеса, есть ли у него что-нибудь о Войне рас и о деревнях Говорящего Креста.

Алекс оказался прав в том, что касалось чудодейственных Говорящих Крестов. В 1850 году в пещере с подводным озером в городе Чан Санта Крус вырезанный на дереве крест заговорил, побуждая майя поднять восстание против своих притеснителей, испанцев, и победить их раз и навсегда. Это был первый из множества Говорящих Крестов, послания которых почти всегда были одинаковыми.

Из этого отчета я узнала две интересные вещи. Первое — майя всегда знали, что Говорящие Кресты были голосами не божеств, а живших с ними по соседству людей. Некоторые оспаривали это утверждение и считали, что через их соседей с ними разговаривают боги. Другие подходили более радикально: они знали, что эти голоса можно использовать в качестве мощного символа сопротивления. Во всяком случае, майя начали строить что-то вроде столицы в Чан Санта Крус, где впервые появился такой крест.