Читаем Гнев Шибальбы полностью

— Позвольте мне объяснить вам, сеньора, — произнес он самым снисходительным тоном, на который только был способен. Этот человек доводил снисхождение до уровня искусства. — Доктор Кастильо и сеньор Гомес Ариас имели некоторые разногласия, по заявлению самого сеньора Гомеса Ариаса, касательно статуэтки. Вскоре после этого статуэтка была украдена группировкой, называющей себя «Дети (он сделал ударение на слове “дети”) Говорящего Креста». На следующий день в музее, или в данном случае на крыше музея, обнаружено тело молодого человека, с которым доктор Кастильо знаком уже несколько лет. Совпадение, сеньора? Я так не думаю.

Я была с ним согласна, хотя мои выводы были совершенно иными.

— Все это, безусловно, очень интересно. Но — прямо как в кино, подумалось мне, — улики косвенные. У вас есть факты, подтверждающие эту точку зрения, и то, как именно это подвергает мою жизнь опасности? Я нашла тело. Конечно, радости мне это не доставило, но я не вижу причины убивать.

— Дело не только в этом, сеньора. Дело в том, что вы слишком много знаете.

Снова как в кино. Что этот человек произнесет потом? «Аста ла виста, бэби?» Или, может, процитируем диалог из «Ровно в полдень»[12]?

— Я ничего не знаю. Я совершенно запуталась; похоже, вы тоже.

Он проигнорировал насмешку.

— Вы знали, где находится тело. Никто из посетителей нашего музея не приходит от экспозиции в такой восторг, что решает посетить и крышу!

Очко в его пользу.

— Я заблудилась. Я хотела проверить, нет ли доктора Кастильо в его кабинете…

— И он там был?

— Нет. Но я заблудилась на лестнице и увидела кровь на крыше. Я подумала, что, быть может, кто-то ранен… — я принялась выдавать один из своих заученных ответов.

— Хватит! — он поднялся со своего места. — Вы можете, конечно, и дальше рассказывать мне весь этот бред, но я отвечаю за вашу безопасность. Пока мы не найдем доктора Кастильо, вы останетесь в отеле под охраной моих офицеров.

Итак, вчера я могла перемещаться лишь в пределах страны, ибо мой паспорт был конфискован, а с сегодняшнего дня мои перемещения были ограничены стенами отеля. И все ради моей личной безопасности.

Я прошла с Мартинесом до входной двери.

— Вы даже не скажете мне, кто был этот молодой человек на крыше? — спросила я его.

— Я полагал, что вы знаете. Луис Валлеспино.

Я впервые слышала это имя, но оно явно что-то значило для Алехандро, который в тот момент сидел за конторкой портье.

Его руки дрожали, когда он забирал ключ от одной из постояльцев отеля и отдавал ей ее корреспонденцию.

Очень интересно, подумала я. Теперь я знаю обоих грабителей?

Я хотела поговорить с Алехандро, но пока он находится за конторкой, это невозможно. И, как оказалось, в тот день больше я его не видела. Вскоре после того как появился его отец, чтобы сменить его, Алехандро исчез.

Остаток дня я, естественно, провела в отеле под бдительными взглядами двух полицейских: один стоял у входной двери, а другой обходил этажи отеля.

Хотя весь этот сыр-бор был устроен ради моей безопасности, несмотря на приятное мне окружение, я чувствовала себя так, словно нахожусь под домашним арестом.

Я часами мерила шагами свою комнату, тщательно анализируя все, что приходило на ум. Существует ли связь между ограблением в отеле «Монсеррат» и убийством Луиса Валлеспино? Замешан ли в этом Алехандро? Вдруг ему грозит опасность? Где сейчас Эрнан Кастильо и каково его участие во всем этом деле, если он вообще замешан? Кто такие эти «Дети Говорящего Креста»?

Я прекрасно понимала, что, сидя в номере отеля, ответы на эти вопросы я не найду, и бездействие начинало сводить меня с ума. Я решила, что должна хоть что-то предпринять.

Этот номер, как я уже упоминала, был моим любимым. Но не из-за его прекрасного вида на двор. Много лет тому назад, в детстве, этот номер, когда он был свободен, служил нам с Изой штаб-квартирой. Когда в отеле все утихало, мы пробирались туда с помощью универсального ключа. Из окна ванной комнаты номера мы выбирались на ведущий по задней стене гостиницы уступ, по которому мы добирались до огромной сейбы.

Часами мы сидели в ветвях этого большого дерева, обсуждая мальчишек из класса — в то время мы обе ходили в международную школу, — и, конечно, курили. Если наши родители и знали об этом, то из вежливости ничего нам не говорили.

Тогда же, в школьные годы, мы обнаружили, что можно пройти по одной из больших ветвей, перебраться на стену, окружавшую отель, и спуститься на улицу. Мы проделывали это только пару раз: нашей смелости хватало только на курение, но это был наш общий большой секрет.

Около одиннадцати вечера я потушила свет, сделав вид, что легла спать, затем, надев темные брюки, водолазку и кроссовки, прошла в ванную комнату. Я поставила маленький стульчик в ванную, как делали мы с Изой, и подтянулась на руках, протискиваясь через раму окна.