Читаем Глориаль полностью

Редвинга сковало так крепко, что он едва мог пошевельнуться, точно уловленный в мелассу. Однако его не облепило липкой массой – совсем нет. Препоны были вызваны какой-то манипуляцией с нервами Редвинга. Грибоидная сфера что-то с ним сделала, и это препятствовало почти любым движениям. По всему телу проскакивали, словно мурашки, очажки боли. Любое сильное движение или возбуждение центральной нервной системы сталкивалось с противодействием. Если Редвинг испытывал прилив гнева или пробовал шевельнуть ногами, в его мышцах зарождалась парализующая боль. Боль вынуждала застыть в неподвижности.

Чем сильнее сопротивлялся он, тем сильнее была боль. Чем острее паника, тем сильнее боль. Но временами она отступала.

Редвинг медленно, очень медленно передвигал руку к плечу. Ему хотелось почесаться. Просто почесаться, и всё. Он попытался чертыхнуться сквозь зубы и в итоге заплевал себя. Как близко… рука коснулась плеча, и это движение отдалось резкой болью в ребрах. Мышцы заныли так, словно капитан часа четыре надрывался в тренажерке.

И другие изменения происходили в нем. Он знал, что на какое-то время лишился сознания, поскольку воспоминания о разговоре с грибоидной сферой (если эта маршрутизация мысли равнозначна разговору) и текущее восприятие были разделены туманом неопределенности. Грибоидная сфера (он свыкся с термином Вивьен) каким-то образом транслировала ему информацию. Он припоминал исполинский слизистый объект величиной с дом, блестящий от влаги и покрытый слоями наростов. Нервная система, состоящая из корней и химических сигналов, вмещавшая разум, который мог управлять звездолетами. И, как утверждал Крутила, разуму этому хотелось поговорить. Но не только. Грибоид вторгся в Редвинга с Вивьен.

Как долго это продолжалось? Туман, звенящий в мозгу эхом, ответов не предоставлял.

Редвинг сосредоточился на своем лице. Он его чувствовал, но управлять им не мог. Но вот и облегчение, ощущение мягкости, расслабления. Он попробовал поработать губами. Губы запеклись. Рта открыть не удалось, но это уже что-то. Дальше – глаза. Он поднял правое веко с таким усилием, точно штангу над головой воздел. Сочится свет. Зрение проясняется. Да. Теперь левый глаз. Да. Веко поднялось розовым занавесом.

Он мог видеть, что исполинская слизистая сфера висит неподвижно. В окружении меньших струек слизи. Мутно-зеленые корневища и лианы опутывали ее, вся структура пульсировала, будто растительное сердце. Линии подпитки подходили к потеющей жидкостью сфере сверху и снизу.

Что с ним случилось? Туман в сознании мог означать, что прошел длительный промежуток времени. Редвинг с некоторым усилием повернул голову и увидел Вивьен. Та тоже парила во влажной невесомости. Ее тело опутывали тонкие серебристые волокна. Редвинг опустил взгляд на свои ноги – такие же нити на обеих. Пока смотрел, нити с шорохом отпали. Шорох исходил от далекой сферы. Нити смотались и уползли к ней.

Воздух пульсировал далеким гулом, но в пещере господствовало мрачное тяжелое молчание. Редвинг медленно пошевелил руками и ногами и поплыл к Вивьен. Перемещение было неспешным, он начал вспоминать некоторые моменты, дотоле затянутые туманом. Размытые, медленные, шелковисто-скользкие, исполненные молчания. Изображения и запахи мелькали в сознании: зеленый лук, жаренный в наперченном масле, скользящие по телу змейки…

Он прижал к ее телу ладонь и получил статический заряд в награду за свои старания. Вся кожа покрылась мурашками.

Он подался вперед, изучая лицо Вивьен. Она, кажется, дремала. Его теплое дыхание овеяло ее щеки. Глаза медленно открылись, она прошептала:

– Хочешь поцелуй?

Его сердце подскочило. Он слегка коснулся ее губ своими, оставив ей достаточно свободы прошептать:

– Тихо ты, тихо…

Значит, она тоже ощущала это: туман и путаницу в мыслях. Они целовались, ласкали и баюкали друг друга некоторое время, испытывая чистое наслаждение. Каким-то образом это помогло отогнать последние щупальца тумана.

Давным-давно, на этапе начальной подготовки к полетам в дальний космос, их обучили опрашивать встройку. Требовалось лишь запросить полную сводку – процедура отработана до автоматизма. Через несколько мгновений пришел ответ. Редвинг не поверил. Вивьен тоже. Они повторили запросы. Результат не изменился. Тела немного, умеренно усовершенствованы: подлатаны несколько внутренних органов и, что важно, кожа. Пигментация устранена. Сонная и бедренная артерии прочищены микроботами. Мембраны стали эластичней. Конечности задвигались свободнее, сухожилия сделались более упругими и прочными. Зрение улучшилось. Пульс и сердечно-сосудистая… показатели тоже улучшены. Как ни поразительно, изменились и пропорции тел. Оба стали выше. Но как?

В поле зрения выплыл Крутила. Редвинг про него и позабыл. Блин, да сколько же времени он провел в отключке?

Крутила проговорил:

– Я рад видеть, что вы очнулись от своего отдохновения.

– Отдохновения?! – огрызнулась Вивьен. – Вы нас бесцеремонно вырубили и…