Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Горячечная индустриализация очень часто приводила к пренебрежению традиционными добывающими областями, которые были сориентированы на экспорт, а это имело своим следствием отрицательный баланс платежей для большинства стран региона. Индустриализация с целью импортзамещения не устранила зависимости от импорта, изменилась лишь ее форма: на смену зависимости от импорта продуктов потребления пришла зависимость от импорта капитала. Более того, как заметил Дос Сантос, «Индустриализация с целью импортзамещения ставит промышленное возрастание в зависимость от прибылей в свободно конвертируемой валюте, полученных от экспорта»353. Ради увеличения валютных резервов латиноамериканские государства начали внедрять политику «конфискации» прибылей в свободно конвертируемой валюте, компенсируя их в национальной валюте и вынуждая землевладельцев и коммерческих экспортеров сырья и естественных ресурсов к инвестированию на внутреннем рынке.

Реформистски настроенная Экономическая комиссия ООН по Латинской Америке была связана с интересами латиноамериканской буржуазии, а последняя никоим образом не была предрасположена к конфликту с латифундистами и проведению политики земельной реформы, которая содействовала бы более равномерному распределению доходов сельского населения, а соответственно — и улучшению покупательной способности внутреннего рынка. Начало 60‑х годов ознаменовалось глубоким экономическим кризисом и возрастанием политической нестабильности, преодолеть которую пытались авторитарные военные режимы.

Как справедливо заметил Д. Широ, «американское поражение во Вьетнаме и взрыв серьезных радикальных проблем в середине 60‑х годов XX в., которые сопровождались хронической инфляцией и девальвацией доллара США, а также общая потеря Америкой уверенности в своих силах в начале 70‑х годов привели к исчезновению моральных убеждений, служивших базой модернизационной теории. Среди младших социологов приобрел популярность новый тип теории, которая пересмотрела все старые аксиомы. Америка стала моделью зла, а капитализм, который рассматривался в качестве фактора социального прогресса, приобрел черты зловещего эксплуататора и главного агента бедности почти во всем мире. Империализм, а не отсталость и отсутствие модерна — вот что стало новым врагом»354.

На фоне реформаторско–поступательной стратегии Экономической комиссии ООН по Латинской Америке и нежелания ленинских режимов активно поддерживать радикальные революционные движения, в особенности в случае сохранения последними собственной идентичности и автономии, начинает формироваться новая теоретическая парадигма, а именно — периферийная версия неомарксизма, которая стремилась анализировать не столько ситуацию внутри империалистических стран Запада, сколько их отрицательное влияние на остальной мир.

Отрицание необходимости буржуазной революции как предпосылки революции социалистической (такая двухстепенная модель опиралась на генерализацию событий начала XX в. в Российской империи) логически приводило к положению о готовности «новых государств» к революции, движущей силой которой должен был стать не урбанизованный пролетариат, а крестьянство, чьим эффективным средством достижения политического доминирования была партизанская война. Поэтому требование ортодоксального марксизма, состоявшее в «обязательности» буржуазной революции, которая должна была предшествовать социалистической, отбрасывалось как не выдержавшее проверки практикой в свете победоносных революций в Китае и на Кубе.

Опираясь как на наработки Экономической комиссии ООН по Латинской Америке, так и на опыты изучения колониального общества, аграрного вопроса и экономической истории региона латиноамериканскими учеными, А. Г. Франк начал разработку теории зависимости и развития недоразвития, которая преследовала две взаимосвязанные задачи: а) подвергнуть критике основы первой фазы исследовательской программы модернизации; б) предложить теоретическую альтернативу последней.

Критика А. Г. Франком теории модернизации получила статус классической, а ее результаты были инкорпорированы к дискурсу теми исследователями, которые отрицают методологическую корректность сравнения реалий третьего мира с идеальным типом Запада (ведь идеальный тип, по определению самого М. Вебера, есть не более, чем утопией)355. Его интеллектуальная атака выгодно отличается от полемизирования с идеологией первой фазы исследовательской программы модернизации ради самого полемизирования в стиле американского социолога Дж. Гасфелда356, который, оставаясь внутри ее теоретической системы координат, предложил неудачную реинтерпретацию ее ключевых категорий.