Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Итак, интеллектуальная актуальность исследования хантингтоновского отрицания основ классической парадигмы модернизации состоит в том, что его предположение о политическом развитии и упадке, которое он сформулировал в 60‑е гг. XX в., недостаточно эксплицировано в отечественной социологической литературе, как и отсутствующая оценка релевантности хантингтоновских идей для постижения конфликтных императивов трансформации постленинских обществ.

В то же время следует подчеркнуть, что реконструкция взглядов Хантингтона ни в коем случае не означает элиминации критической дистанции по отношению к ним и не является аргументацией в пользу механистического применения хантингтоновских концепций к отечественному контексту. Учитывая то, что исследование модернизации также затрагивает эпистемологические и онтологические проблемы социологической теории, ключевыми среди которых являются дихотомии: традиция — модерн, оксиденциализм — ориентализм, социальный конфликт — социальный порядок, контингентность общественного развития — его телеологичность, то анализ позиции Хантингтона, который часто предлагал неортодоксальную интерпретацию этих феноменов, является необходимой составляющей конструирования социологической теории модерна и модернизации.

Г. Алмонд в своем ретроспективном анализе модернизационного подхода к анализу политического развития заметил, что это направление состояло из двух типов исследователей: «оптимистичных Кондорсе и скептических Вольтеров»334. Если для первых характерным был взгляд на модернизацию как на процесс беспрерывного прогресса, в котором гармонично объединялись силы науки, технологии и демократии, то для вторых — и Хантингтон стал одним из известнейших спикеров этого направления — модернизация содержала в себе угрозу нарушения равновесия, ломки социального порядка и политический упадок. Наверное, не будет преувеличением определить трактат Хантингтона «Политический порядок в изменяющихся обществах»335 как одну из наиболее влиятельных работ прошлого столетия в проблематике политической модернизации как по силе аргументации, так и по широте исследовательского диапазона.

Хантингтоновская критика классической парадигмы модернизации стала одним из факторов ее замены на менее «прогрессистски» настроенный подход к изучению модернизации. Это создало предпосылки для радикального пересмотра предположений в рамках парадигмы многочисленных модернов, которые не редуцируются исключительно к опыту Запада. Эту парадигму разрабатывают такие исследователи, как Б. Витрок, Ш. Ейзенштадт, Н. Моузелис и В. Шлюхтер.

Определяя свою позицию vis–a–vis классической парадигмы модернизации, Хантингтон противопоставляет утверждениям о необратимости и прогрессивности процесса модернизации (последний тезис сформулировал У. Ростоу с помощью концепции стадий роста) свое видение модернизации как циклического процесса, который имеет свои подъемы и спады, и где возрастание секулярних тенденций может заменяться стойкой тенденцией в сторону дезинтеграции и примитивизации336.

Социально–политические изменения в реальных обществах (исчезновение ленинизма и его проекта «развития» является в этом смысле ярким примером) неоднократно демонстрировали, каким образом происходит крах проектов модернизации, которым или не вовсе удавалось преодолеть порочный круг воспроизводства и углубления недоразвития, или чей успех был недолговременным.

С. Хантингтон определяет модерную политическую систему как характеризующуюся «рационализированной властью, дифференцированной структурой, массовым участием, а как следствие — способностью к реализации широкого круга целей (курсив мой. — Лет.)»337.

Анализируя возможные подходы к концептуализации модернизации, С. Хантингтон выделяет такие основные направления: системно–функциональное теоретизирование, парадигму социальных процессов и сравнительно–исторический подход. Тем не менее Хантингтоновская классификация имеет условный характер, в практике своих опытов он пользуется методологическими находками всех упомянутых подходов: он концептуализирует, как это свойственно представителям системно–функционального направления, выдвигая категории политической институционализации и политического участия; коррелирует, как это делают приверженцы акцента на социальных процессах (например, он связывает относительно высокий уровень образования населения с готовностью к принятию идей коммунизма); осуществляет сравнительно–исторические исследования, анализируя опыт политической модернизации США, Англии и континентальной Западной Европы.