Читаем Глина полностью

Пресс-голем Стеклянного дома отверг этот вариант, утверждая, что надежда на победу на поле боя еще остается. «Все или ничего, — заявил Биксондит. — Пол-айсберга это то же, что ничего».

Выругавшись, я приказал радио заткнуться и попросил Нелл дать мне резюме Йосила Махарала.

Хотя она потратила на изыскания уже 12 часов, информации о детстве ученого набралось немного. Её стало больше, когда Йосил прибыл в США в качестве беженца, пострадавшего от одной из многочисленных этнических войн, разгоревшихся в Южной Азии в начале нового века.

Усыновленный дальними родственниками, застенчивый мальчик с увлечением взялся за учебу, не проявляя интереса к общественным делам. Позднее, начинающим ученым, Йосил проигнорировал модное, но обреченное на провал направление, занимавшееся кибер — и нанотехнологиями. Вместо этого он сосредоточил свои усилия на неизученной в то время области нейрокерамики. После чудесного открытия Джефти Аннонас Постоянной Волны Души — явления более сложного, чем геном, — Махарал начал работать в только что основанной компании, которую возглавил величайший вик нашей эпохи Эней Каолин.

Он так и не женился. Соглашение, заключенное им с матерью Риту, не привело к браку. А потом женщина погибла в авиакатастрофе, оставив двенадцатилетнюю дочь.

Вот так. А теперь и папины часы сломаны. Жизнь несправедлива. Бедный ребенок.

Я чувствовал себя немного виноватым, заставляя се отправиться со мной в путешествие через пустыню. Но у меня было предчувствие, что «домик» поможет найти ответы на некоторые вопросы, и присутствие Риту могло помочь. Если же поездка будет иметь неприятные последствия, реальная Риту просто выбросит голову со всеми ее тяжелыми воспоминаниями. Нет памяти — нет и вреда.

У наших предков, страдавших куда больше, никогда не было такого варианта.

У дома, адрес которого дала мне Риту, стоял черный внедорожный лимузин. Я отправил Нелл номер на табличке и получил ответ — машина принадлежала «Всемирным печам».

Так. Каолин молодец, что предоставил ей лимо, — подумал я. — Но ведь не каждый день твой близкий друг и помощник теряет отца.

Припарковав свой видавший виды «вольво» позади «юго», я направился к дому, довольно большому, без обычного дворика, но покрытому наклонными солнечными панелями, улавливавшими лучи светила. Темные панели накапливали энергию, а зеленые обеспечивали работу бытовой техники. Вполне достаточно сияющих клеток для переработки отходов. Но, похоже, использовались они не в полную силу. Вообще все здесь выглядело немного заброшенным.

Обитель холостяка. И этот холостяк проводил большую часть времени вдали от дома.

Я поднялся по ступенькам между невысокими декоративными деревцами, явно нуждавшимися в лучшем к себе отношении. Задержавшись около бедняжек, я испытал острое желание вытащить резак и поправить беспорядочно сплетшиеся ветки. Все равно еще рано…

Но тут я заметил, что дверь приоткрыта.

Ага, значит, меня ждут. Но… Будучи частным детективом, я не мог просто войти. По закону я должен объявить о себе.

— Риту? Это я, Альберт.

Определение пришлось опустить, хотя я и выступаю в облике голема. Впрочем, такую небрежность допускают многие.

Дверь атриума кажется пятнистой — активные элементы ее покрытия по-разному преломляют солнечные лучи, образуя постоянно меняющуюся мозаику. Лестница ведет выше, через две площадки. И поднимается наконец к верхнему этажу. Оглянувшись налево, я увидел гостиную, обставленную в довольно старомодном киберпанк-стиле.

Что-то клацает… шорох… Звуки доносятся из-за двойной деревянной двери с панелями из непрозрачного стекла. Света в комнате нет, но просматривается тень, осторожно отодвигающаяся вглубь.

Шепот… я слышу слова. Но не вполне различаю их. Что-то вроде «где бы Бета спрятал…».

Что еще за жуть? Я дотрагиваюсь до двери. Стекло грубое, шероховатое и прохладное — прекрасные ощущения, напоминающие мне о том, чего нельзя забывать.

Ты реален. Будь осторожен.

Как будто мне нужны напоминания! Моя Постоянная Волна трепещет от подозрений, наполняющих сердце и вползающих в мозг. Будь я дитто, вломился бы в комнату и посмотрел, в чем там дело, но я органический потомок параноидального троглодита. А потому лишь подталкиваю дверь и тут же отступаю от порога.

Я повторяю чуть громче:

— Риту?