— Речь идет о небольшом техническом уточнении. Вы будете вести то же самое расследование, но я заплачу вам, если вы сосредоточитесь только на данном деле. Риту сейчас нелегко, и мне хотелось бы избавить ее от лишних расходов.

Что-то сегодня все заинтересованы в моих услугах. Впрочем, разговор на эту тему начался еще утром. Конечно, деньги всегда пригодятся. Но мир — это не только деньги.

— Вы уже обсудили эту идею с Риту?

Он помолчал, снова сверяясь с какой-то информацией. Вероятно, у него нет доступа к недавней памяти, а значит, лично он меня не знает и основывается лишь на том, что ему сказали.

— Нет, но уверен, что она…

— Риту уже заплатила мне за сегодня, авансом. Почему бы вам не подождать и не посмотреть, что у меня получится? Завтра сравним наши данные. Так сказать, положим все на стол. Справедливо?

Каолин явно не привык, чтобы ему отказывали.

— Мистер Моррис… существуют осложнения, о которых Риту не осведомлена.

— Хм. Они имеют отношение к смерти ее отца? Или к похищению моей копии?

Платиновый дитто скорчил гримасу, осознав свою ошибку. Он чуть было не дал мне основания для обращения в суд.

— Тогда до завтра.

Каолин коротко кивнул, «картинка» погасла, а я усмехнулся и со вздохом закрыл глаза. Ну уж теперь-то мне дадут довести процесс до конца?

Увы, не отвлекаемый звонками, я вновь ощутил турбулентность ощущений, вызванных «просеиванием» моей души. Из тьмы подсознания, из запасников памяти выползали забытые впечатления, оставившие едва заметный след. Что вспыхивало на мгновение и гут же гасло. Одни из этих мимолетных образов-ощущений были похожи на предчувствие прошлого. Другие — на воспоминание о будущем. Мне стало трудно дышать, особенно когда щупальца перцептрона протиснулись в ноздри для последней и самой глубокой фазы импринтинга, называемой «вздохом жизни».

И снова Нелл.

— Еще один входящий звонок. От Малахая Монмориллина.

— Не могу сейчас выслушивать стенания Пэла…

— Он очень настойчив.

— Я же сказал — нет! Пусть разговаривает с аватаром. Сделай что-нибудь. Только дай мне доделать работу!

Наверное, не стоило мне так шуметь и нервничать. Как бы не запороть еще и эбеновую копию. Да и бедняга Пэл другим уже не станет.

Но тогда у меня не было времени на безумные игры. Иногда приходится полностью концентрироваться на чем-то одном.

Глава 10

ДОМ ГОЛЕМОВ

…или как Серый № 2 веселится на всю катушку…

Клуб «Салон радуги». Название в стиле ретро и самая передовая клиентура. Стоит пройти под мигающей над входом вывеской «Реальные не допускаются», как вас охватывает чувство, будто происходящее вокруг взято из какого-то кошмарного фантастического фильма двадцатого века, битком набитого скачущими мутантами и ухмыляющимися андроидами.

Конечно, архи не заходят сюда не только из-за вывески. Настоящая человеческая плоть просто не выдержит сумасшедших ритмов вибрирующего танцзала. Разбрасываемые стробами прыгающие световые узоры способны довести органические нейроны до истерии. Сотня курящихся трубок наполняет воздух сажей, которая откладывается на ваших дышащих легких. Стоящая внутри вонь — оказывающая на дитто дурманящий эффект — обязательно фильтруется, прежде чем вентиляторы изгоняют ее во внешнюю атмосферу.

Когда-то, в Дни Одного Тела, на развлечения отводилась суббота. Теперь заведения, подобные «Радуге», функционируют круглосуточно, даже по вторникам, и сюда то и дело прибывают свежеиспеченные дитто, изготовленные их владельцами для плотских наслаждений и разукрашенные самым невероятным образом, от спиральных узоров до муаровы картинок, превращающих кожу в предмет искусства. Некоторые напоминают карикатурных секс-гигантов. Другие снабжены устрашающими аксессуарами вроде острых, как бритва, когтей или утыканных источающими кислоту зубами челюстей.

— Чек на голову?

Краснокожая официантка за стойкой протягивает мне тускло мерцающую бирку. Рядом с вешалкой целый ряд небольших морозильников. Бирка обеспечит вашему черепу место в одном из них. Так что воспоминания о диком отрыве сохранятся в самом лучшем виде.

— Нет, спасибо, — говорю я.

Да, признаю, когда-то и я посещал такие вот заведения. А кто устоит перед соблазном испытать глубины гедонизма, пристыдившие бы и Нерона?

Юность — пора дерзких опытов. Да и почему бы не позволить себе кое-что диковинное, если потом от всего изведанного останутся только воспоминания? И то лишь в том случае, если ты сам этого пожелаешь. То, что происходит с твоим дитто, не повредит тебе реальному, так ведь?

Если, конечно, ты не обращаешь внимания на некоторые слухи…

Для многих привычка к постоянному напрягу становится губительным пристрастием, и им уже мало только перекачанных впечатлений. Особенно этим отличаются безработные, тратящие свои пособия на избавление от тягот современной жизни.

— Пожалуйста, дитМоррис, подождите там. Я за вами сейчас вернусь.