Читаем Глазами Ангела полностью

— Как дела? Что новенького? Проголодался?

Она изрядно готовила и, признаться, мастерица по части кулинарии. В этом вопросе многим могла дать фору. Однако, невзирая на чувство голода, Егор не ответил, а, нахмурившись, сел за стол. Тем не менее, отмолчаться не получилось. Жена не поощряла игры в молчанку, ей хотелось выговориться, узнать, что да как. Она и так целый день в неведении, а тут, возможно, неприятности. Вон какой смурной вернулся с работы. Нужно немедленно разобраться, в чём дело, и дать дельный совет. Иначе не справится, он такой безобидный.

Женщина поставила кастрюлю на конфорку, деловито вытерла руки о полотенце и подошла. Она погладила мужа по голове и, взъерошив волосы, чмокнула в макушку. Затем нежно прижала голову к груди. Выждав мгновенье, ласково произнесла:

— Егорушка, мальчик мой, тебя кто-то обидел?

Странное чувство овладело Егором, он вдруг кожей ощутил нестерпимую досаду от вопросов, днём ранее не раздражавших. Вероятно, виною тому зависть, пронзившая сердце, после того, как услышал разговор в метро.

— В чём дело? — недоумевал он, — чего я завёлся? Вроде, всё как обычно…

Нужно признать отменную женскую интуицию, жена, чувствуя скрытое недовольство, словно читая мысли, пыталась отыскать причину раздражения мужа. Её искренне удивила неприязнь всегда покладистого, хоть и уставшего под вечер супруга. Но, не подавая виду, она ожидала ответ.

Стоп! Егора будто ударило током, он вздрогнул и внезапно постиг, что фраза «мой муж», без того взволновавшая, проявлялась во всём! Куда бы ни бросил взгляд. В её заботе, в докучливых, как насекомые, вопросах, требующих немедленных ответов. В её отношении к нему — как к ребёнку, недорослю. Неспособному принимать решения, и всё это, невзирая на то, что ни дня своей жизни не работала. Жена и понятия не имела что это, добытчиком был муж!

Егор поёжился, словно окатило из фонтана. Воображаемый столб водяных брызг освежил. С невиданной доселе ясностью пришло осознание, спрашивает лишь то, что сверху! Кто имеет на это право. Кому это право дано. Спрашивает с подчинённых, младших по возрасту, чину, положению. Он обомлел! Кисти рук инстинктивно сжались, а что проку? Кулаками здесь не поможешь, не лупить же себя по башке. Тут другое, беда похлеще, её с наскоку не осилить. Да и может ли он изменить ситуацию? Столько лет прозябал в неведении, и на тебе — откровение! Впрочем, от него ни капельки не легче, потому как, привычно отчитываясь, посвящая жену в дела, он смотрел на неё снизу вверх. Так смотрят подчинённые на сурового начальника. Так смотрели сотрудники бухгалтерии на него, когда ругал нерадивого юриста, не подготовившего договор. Кого давно пора принести в жертву, проще говоря, уволить.

Егор резко отстранился! Не ожидая подобного, брови жены взметнулись, но достало сил не вспылить. Чутьё прошептало: «не сотвори глупость. В жизни всякое случается, муж успокоится, и всё образуется. Ты замужем, пора бы привыкнуть».

Что же касалось Егора, он сник. Стихийный порыв опалил и мгновенно отхлынул. Такое случалось, когда, полыхнув, решимость стихала. Угасла, а в уме кавардак, одна половина противилась, другая взирала на всё безразлично. Подумаешь, с кем не бывает? Немногим в подарок такая жена. И, в принципе, можно кивнуть. Ведь, если взглянуть без эмоций, куда ему деться? Умчать от себя не получится. Тяжёлые мысли настигнут, а нужно жить дальше. Так рассуждала она и в чём-то права.

Однако тревога не унималась! Углём неприметным всё тлела. Не мог согласиться Егор, чтобы им верховодили. Эту мысль отвергал! Чердак без того переполнен, протиснуться трудно, а мысль не сдаётся. Прилагая усилий немало, всё жаждет проникнуть и обосноваться. Иная забота похлеще неволи, Егора сомкнули надёжны объятья, удавом обвили, нет мочи вздохнуть. Нежданно-негаданно вдруг выяснилось, всю жизнь пребывал в подчинении. Причём, того не желая, и фраза «мой муж» вполне полновесна: мой личный, персональный муж. Моя частная собственность. Моё и более ничьё.

Внезапно почувствовал себя сыном! Старшим сыном той, кто сильно моложе. Сыном, о котором всё время заботились. Цепенея от беспомощности, ощутил, как дрогнул под ногами пол. Как зашатались стены, и рухнул воображаемый мир, созидаемый долгое время. По всему выходило, он с детства желал быть собственностью. И ради этого явился на свет. А как по-другому? Реальность — она осязаема, и, если жена верховодит, как с этим жить? Оно не вчера так случилось, задолго до этого дня. Егор вздохнул и закрыл глаза: мысли путались, воспоминания ожили, вспомнил свадьбу, церковь, венчание по полному чину…

Итак, он собственность! Ресурс, что транжирят, как заблагорассудится. Он лишь резервуар, и жене известно, куда привинчен краник, умело пользуясь которым достаёт, что хранится внутри. А самое обидное, она не его! Ведь сам по доброй воле стал имуществом, приобретённым с молчаливого согласия, безропотного принятия им правил социальной игры, где мужчины вместо ресурсов. Беззастенчиво используемые теми, кто их присвоил.