Читаем Глазами альбатроса полностью

Большинство птенцов умрет раньше, чем успеет достигнуть взрослого возраста. Временами невольно задумываешься: неужели же умирание и есть главный жизненный процесс? Но, несмотря ни на что, тысячи выживших птиц отправятся покорять океан. Питер сообщает нам, что сейчас колония на Мидуэе насчитывает более миллиона альбатросов. 90 % составляют темноспинные альбатросы: свыше 300 000 гнездящихся пар с птенцами и примерно вполовину меньше молодых особей, еще не участвующих в размножении. Темноспинные альбатросы оказались чрезвычайно стойкими. В начале XX века заготовители пера сократили их численность приблизительно до 10 000 размножающихся пар. После этого в 1940–1960-х годах их пытались вытеснить с атолла военные. Бульдозерами они сравнивали сидящих на гнездах птиц с землей, а в какой-то момент даже начали применять огнеметы. Прежде чем светочи военной мысли заметили, что альбатросы не строят гнезд на дорожном покрытии и что достаточно просто вымостить все территории, где их не должно быть, они погубили 140 000 птиц. В 1965 году убийства альбатросов наконец прекратились, но в последующие годы еще примерно 60 000 птиц погибло от столкновений со столбами, башнями, стометровыми антеннами, поддерживающими их натяжными тросами и колючей проволокой. Никакие попытки защитить птиц от военных действия не возымели, но в 1967 году с появлением спутников надобность в этой системе отпала. Только в 1993 году после демонтажа антенн (и закрытия военной базы) самая большая в мире колония альбатросов зажила спокойно.

Вечером мы с Нэнси знакомимся с ихтиологом Дэвидом Итано. А он, в свою очередь, знакомит нас с птенцом белой крачки по имени Колокольчик, который готовится к первому в жизни полету на той же скамейке, где он появился на свет. На Мидуэе деловые связи строятся именно так.

У Дэвида Итано широкое открытое лицо, ясный взгляд карих глаз, в его чертах легко угадываются японские и американские предки, но здесь его часто принимают за коренного гавайца. Дэвид заразился страстью к рыбалке от своего отца, биохимика, с которым он часто ездил к Чесапикскому заливу и в штат Мэн. Ребенком Дэйв мечтал о такой работе, где ему платили бы за то, что он ходит на рыбалку. Цель достигнута. В настоящее время он занимается исследованием популяций тунца и их передвижений в Тихом океане. Чтобы изучить маршруты рыбы, он прикрепляет ярлыки к тысячам особей, отпускает их обратно в море и смотрит, где их выловят в следующий раз.

Дэйв великодушно предложил нам на один день присоединиться к его работе по мечению желтоперого и большеглазого тунца у подводной горы, расположенной примерно в 64 километрах от Мидуэя. Даже на первый взгляд такая перспектива выглядит заманчивой. Но еще больший восторг испытываешь, вспомнив, что в течение 50 лет, пока здесь присутствовали военные, эти воды были закрыты для рыболовных судов. Район, куда мы направляемся, до сих пор остается одним из самых нетронутых в открытом океане.

«Оставим же хоть что-нибудь природе, и пусть не все наши мечтания сбудутся», – призывал Роберт Фрост. До него ту же мысль развивал Генри Торо, говоря, что богатство человека пропорционально тому, сколько он может позволить себе оставить в покое. Отдельные места на планете лучше сохранить в первозданном виде, чтобы мы могли оценить степень нашего влияния на окружающий мир. А иначе как мы узнаем, становится ли человечество богаче или беднее?

На Земле осталось совсем немного тех самых драгоценных мест, к которым применимо слово «нетронутый». И сейчас мы направимся в одно из них. Там мы сможем наконец понять, каким бывает океан, когда абсолютно никто не тревожил его в течение полувека.

Мы с Нэнси идем к причалу в полуночной мгле. С открытых пространств по обе стороны от нас птенцы бонинского тайфунника впервые в жизни взлетают в небо прямо из своих нор. Эти маленькие птички еще ни разу не видели дневного света, ни разу не летали. Сделав всего один шаг, молодой тайфунник выходит в мир, открывает для себя море и начинает жизнесмертную одиссею бытия, скитаний, поиска пищи в океане – все сам и все в одно мгновение.

Мы встречаемся в назначенный час и грузим на борт все необходимое: удочки, блесны и приборы для мечения рыбы. Поплывем на катере, который обычно возит туристов на спортивную рыбалку. Капитана зовут Дэйв Вулф. Его единственного подчиненного – Майк Мередит. Майк приехал на Мидуэй всего две недели назад, и ему здесь очень нравится.

– Эта поездка – настоящий подарок судьбы, – говорит он.

Тусклый, неверный свет береговых фонарей остается позади, над нами сияет тонкий серпик луны, и необычайно близко друг к другу мерцают Марс и Юпитер. Путешествие по темным волнам под чернильным покровом ночи таит в себе опасность столкнуться с дрейфующим бревном или каким-нибудь другим предметом, поэтому мы поплывем медленно и в пути успеем не только побеседовать, но и вздремнуть.

Наш катер движется вперед, а Дэвид Итано тем временем рассказывает мне о своей любви к океану. Впервые он увидел Тихий океан в юности, когда вместе с родителями переехал в Сан-Диего.