Читаем Глаза Сатаны полностью

— Можешь радоваться, сеньор. Через два дня мы едем домой. К вам домой.

— А выкуп? Его выплатили?

— Не весь. Но я посчитал, что полностью разорять вас нет надобности.

Атилио не поблагодарил, молча стоял в раздумье.

— Вроде не рад, а? — усмехнулся Хуан.

— Просто так неожиданно! Конечно, рад, сеньор. Значит, родители ничего не продали? И где же они взяли деньги? В долги влезли?

— Я их не видел и ничего об этом не знаю. Сам через неделю всё узнаешь. Я привёз вам одежду, а то заявиться в этой, — Хуан кивнул на лохмотья Атилио, — просто страшно. Потом возьмёте.

— Спасибо, сеньор, — тихо ответил Атилио, головы не поднял, а Хуан подумал, что у того наверняка мелькнула мысль рассчитаться с ним, Хуаном.

— Где может быть сеньорита? Хочу и ей сообщить новость. Надеюсь, она ей понравится.

— С утра не виделись, сеньор, — вяло ответил Атилио. — Можно идти?

Хуан проследил глазами, как тяжело молодой испанец шёл к своему рабочему месту. Повернулся с Пахо.

— Пошли к речке. Хорошо бы окунуться с дороги. Жарко.

У речки сеньориты не оказалось. Один из новых негров показал на стадо коз в отдалении на склоне долины.

— Там, сеньор, доит коз. Я видел.

Габриэла издали заметила приближение Хуана. Она бросила работу и встала, наблюдая приближение мужчин. Хуан отметил про себя, что она немного поправилась, внимательно осмотрел фигуру. Ничего не заметил и удивился.

— Сеньорита, приветствую вас! — наигранно заметил Хуан, слабо улыбнувшись.

— Буэнос диас, хозяин! — с некоторым презрением ответила девушка. — Долго же вы отсутствовали. И осунулись. Что случилось такое?

— Это потом, сеньорита. Хочу обрадовать хорошим известием. Выкуп получен полностью и скоро вы будете дома. Вы рады?

Она с напряжённым лицом смотрела на Хуана, словно пыталась проникнуть в его мысли, молчала, лишь лицо немного побледнело. Потом всё же спросила:

— Когда едем, сеньор?

Хуан ответил, наблюдая её поведение. Она была спокойна. Владела собой отлично, и это удивило ещё больше Хуана.

— Как же я поеду в таком виде? — и она демонстративно оглядела себя.

— Я привёз вам одежду, сеньорита. Да и ехать не очень далеко. Другой дорогой поедем, сеньорита. Ближней, я нашёл её. Готовьтесь. И привет вам от родных, хотя я их и не видел, — Хуан едва заметно приподнял руку в виде прощания и, кивнув Пахо, пошёл прочь.

Очень хотелось обернуться и посмотреть на Габриэлу. Но одолел своё желание, чувствуя на своей спине пристальный взгляд девушки.

— Пахо, ты не поведаешь, как тут вела себя сеньорита? — спросил Хуан деланно спокойно и безразлично. В душе он злился. Он повернулся к негру, силясь по выражению его лица понять самому, что и как с этой строптивой девицей.

— Сеньор, я не стал бы говорить ничего хорошего. Она за последнее время сильно изменилась. Словно прежней сеньоритой стала. Поняла, что её больше никто не посмеет тронуть, как вы приказывали, сеньор.

— Ну и чёрт с нею! Пусть хоть помнит, что такое рабство. И это ещё не все её невзгоды, Пахо. Кстати, ты скоро уйдёшь отсюда. Пойдёшь со мной на побережье. Уйдём с этой земли. Только не распространяй эту весть.

Вечером и Атилио, и Габриэла почти одновременно появились у Хуана в новой хижине, построенной специально для него из тонких брёвен с двухскатной соломенной крышей и низким крыльцом из трёх ступеней.

— Хорошо, что вы оба пришли, — поднялся Хуан с топчана. — Не очень ругайте меня за столь скромное одеяние, но для горного леса и это сойдёт. Вот, Атилио, это вам, — бросил свёрток испанцу. — А это, сеньорита, вам. Туфли я не покупал, полагая, что старые никто не носил и они ждут ваших ножек.

Атилио торопливо развернул свёрток, довольство отразилось на его лице. Габриэла ничего не сказала, только осмотрела старые туфли, всё прижала к груди, ничего не ответила и торопливо вышла в дверь.

— Что это с ней, сеньор? — спросил Хуан с удивлением.

— Это произошло с тех пор, как вы уехали, сеньор.

— А что у вас на уме, дон Атилио? Думаете о мести? Можете говорить без опаски, сеньор, я пойму вас.

— О мести я не думаю, сеньор. О побеге думал, но сейчас и об этом думки нет. Просто тоска и безнадёжность внутри угнездились, никак не могу от этого избавиться. Что будет с родителями? Что с сёстрами? Это нищета и безысходность, сеньор!

— Так распорядилась судьба и Господь наш, сеньор. Церковь учит смирению. Так что бедность не самое худшее, — усмехнулся Хуан, давая понять, что он нисколько не верит в свои слова.

Атилио с интересом посмотрел на Хуана, ничего не ответил и тяжко вздохнул. Затем поблагодарил за заботу, тоже усмехнулся довольно зло и вышел.

Хуан долго сидел в темноте наступившего вечера. Последние часы сильно его беспокоили. Ему казалось, что Габриэла что-то замышляет против него. Это не удивило, но сильно обеспокоило. Подумал ещё, что с этой девкой стоит держаться настороже. И вспомнил, как она порезала мулата Алесио.

Поразмыслив, он порадовался, что Габриэла так холодно встретила его. И теперь подумал, что до отъезда она так и не сделает попытки сблизиться с ним, что успокоило. Страсти он уже не испытывал.

Следующий день был заполнен приготовлениями к уходу.