— Что нас здесь ожидает? — спросил испанец, чтобы нарушить затянувшееся молчание. Он был в отчаянии. Недовольство собой, угрызения совести, безвыходное положение, в котором они оказались. Всё это делало его вялым, быстро устающим, безвольным. Почти трусом.

— Только Господь и этот мерзавец могут знать это, Атилио. И я боюсь, что не выдержу этого. — Она вдруг бросилась к юноше на грудь, приникла к нему.

Слёзы хлынули из глаз и долго не отпускали её.

— Боже! Пошли мне избавление! Не доводи до греха! Молю, Господи, не оставляй рабу твою без твоей благодати! Дай силы вытерпеть моё горе!

Атилио нежно успокаивал её, целовал в мокрые волосы. Она продрогла в мокром платье, её плечи продолжали вздрагивать.

Ливень прекратился, солнце осветило весёлым сиянием мрачный мир под тучами. От земли шёл пар. Скот неподвижно стоял, наслаждаясь отсутствием жары, слепней и мошек.

В шалаш заглянул Алесио. Его губы растянулись в наглой улыбке.

— Сеньорита, прошу на работу. Вас ждёт посуда. Вымыть, просушить, сложить. Сеньор, идите за мной. Вас тоже ждёт работа, — и мулат издевательски посторонился, радушно разведя руки.

Молодые люди вздохнули. Поднялись, покорно поплелись делать работу.

Атилио должен был приступить к сооружению загона из жердей для скота. Это было шагах в двухстах от шалашей. Жерди приходилось рубить самому на склонах долины. Никто не следил за ним, никто не помогал, но он знал, что к вечеру все жерди должны быть заготовлены. Это была непосильная работа, Атилио со вздохом представил, как он без ужина устроится на голой земле и будет в который раз обдумывать план неосуществимого побега. Его босые ноги и дня не выдержат по таким дебрям, как тот путь, который он проделал с похитителями.

Испанец уже много раз проклинал тот день, когда принял приглашение дона Рожерио погостить у них в усадьбе. И сеньорита Габриэла теперь казалась не такой привлекательной. Он вспомнил, как мулат, этот отвратительный подонок, лапал его невесту при вялом сопротивлении Габриэлы.

Он поглядывал на мулов, пасшихся невдалеке, искал своего коня, которого лишился, мечтал вскочить на его спину и скакать куда глаза глядят. Тогда бы он добрался до жилья, до людей.

Однако то были одни мечты. Он смертельно боялся побоев, этих озверевших негров и странного молодого белого, тощего, но уже имеющего на совести убитых людей. Пусть таких же подонков, но людей. Значит, он опасен. Недаром его никто не сторожит. Видимо уверены, что сбежать ему не удастся.

Атилио подумал, что и сил его вряд ли хватит, чтобы осилить даже часть пути. Он плохо питался, много работал и теперь испытывал лишь несколько желаний, среди которых выделялись два. Желание есть и спать.

Хуан же послал Ариаса с индейцем в пещеру.

— Посмотришь, как устроить там темницу для пленников. Обязательно на цепи. Скоро мы должны будем привести сюда несколько рабов и часть из них мы должны держать на цепи. Я немного привёз этого железа.

Глава 19

На следующий день Хуана остановила Габриэла, идущая доить коз, как поручил ей Алесио.

— Дон Хуан, — не очень смело позвала она. — Мне дали задание доить коз. Я понятии не имею, как это делать. Только испорчу всё, и пропадёт молоко. А к коровам я и подойти боюсь.

— И что вы предлагаете, сеньорита? — недовольно спросил Хуан.

— Дайте другую работу, сеньор. Которую я могла бы исполнять.

— Вы разве умеете что-то делать, сеньорита? Сомневаюсь. Хорошо, я помогу с дойкой. Пошли, — и он решительно пустился к небольшому стаду коз, пасшихся в четверти мили ниже по течению.

Габриэла испуганно поплелась за ним, тщательно выбирая ногами дорогу. Они шли долго. Хуан злился, не отступить от обещания не хотел. Он поймал козу, привязал к кусту, обмыл вымя, огладил, и стал энергично пальцами сдаивать в ведро струи молока.

— Это не очень трудно, сеньорита, вы скоро научитесь. И постарайтесь не злить моего мулата. Он очень зол на белых людей.

Хуан легко заметил, как испугалась сеньорита. Он ещё немного постоял рядом, поучая и давая советы, хота сам едва ли часто занимался этим делом.

Он уже собрался уходить, когда Габриэла подняла на него глаза, наполненные слезами, проговорила тихо:

— Когда вы пошлёте гонца к моему отцу, сеньор?

— Через несколько дней, сеньорита. Время может подождать.

— Боюсь, что я не смогу долго ждать, дон Хуан, — ещё тише прошептала девушка, и Хуану показалось, что она не так уж далека от истины. И всё же не подумал щадить её.

— Человек может многое вывести и вытерпеть, сеньорита. Вспомните, сколько терпят рабы, сколько они выносят. А вы ещё же вкусили их жизни…

— Что вы хотите этим сказать? — в её голосе слышался страх, ужас, и Хуану неожиданно стало жаль эту изнеженную тонкую девушку. Но так же неожиданно понял, что желания обладать ею больше у него нет.

— По-моему я уже говорил, что вы должны полностью испытать все тяготы рабской жизни, сеньорита. В этом цель, основная цель вашего похищения.

— Боже! Смилуйся, пощади!

— Молитесь, сеньорита! Бог добр, может он и отвратит от вас ваши горести.

— Умоляю, поспешите с гонцом, сеньор! Всё, что угодно, но только поспешите!