Читаем Глаз Муджароки (СИ) полностью

Семен, шатаясь, прислонился к дереву. После такого падения дрожало все тело. Он прыгнул с парашютом впервые в жизни. Тем не менее, Мышигин даже минуты не дал ему на передышку. Семен подобрал парашют, умело свернул его, спрятал под корень толстого пахучего дуба и забросал травой.

- Ну и что теперь? - Руков присел на холодный мшистый пригорок.

- Теперь? А теперь наша дорожка в Чертовы Ворота. Это не близко. Форы у нас есть часа два, если не больше, пока они там в аэропорту отдуплятся. Дело в том, что уже светло, и если наш прекрасный полет кто-то видел из близлежащих деревень, то милиция может прийти по наши души гораздо раньше. Документы на месте?

Руков проверил карманы.

- Да, все на месте.

- Тогда рвем когти.

- Ну и куда?

- Не дрейфить, Семен Иванович. Эти места я уже знаю очень хорошо. И приземлились мы неплохо. Если нас кто-то и видел, то это, может быть, человек пять, не больше. Их милиция особо внимательно слушать не будет. По моим расчетам мы находимся километрах в пяти-шести от зазимья Заячий Пух.

- Это что? Так зазимье называется?

- Да. И теперь полный вперед.

Минут через пятьдесят интенсивного марша по проселочной дороге впереди показалась пара неказистых домов, срубленных из цельных бревен.

- Ну вот и пришли, - запыхавшись бромормотал Руков голосом Мышигина.- Теперь найди Палыча, он живет вон там, в крайней избе. У него есть задрипанный бобик. Вобщем, денег не жалей, пусть везет в Чертовы Ворота. Скажи, чтобы остановил возле третьей метки от карьера. Он знает.

Руков почувствовал, что снова стал самим собой. Подойдя к крайней избе, Руков осторожно обошел ее во всех сторон, вошел во двор. Со стороны дом казался безлюдным. Во дворе стоял приземистый сарайчик с высокими штабелями дров, плотно уложенных к стене. Немного поодаль под навесом одиноко куковал старенький УАЗик.

Семен подошел к одному из окон, постучал.

- Эй, есть кто живой?

Тишина. Дом казался покинутым. Даже занавесок на окнах не было.

Семен поднялся по скрипящим, рассыпавшимся от старости, ступенькам и протянул руку к входной двери. В этот момент дверь открылась, и на пороге возник бородатый мужичонка, лет пятидесяти, в телогрейке без рукавов.

- Здравствуйте, - первым поздоровался Руков и улыбнулся.

- Ну здоров, коль не шутишь, - хозяин извлек из кармана помятую пачку Примы, закурил. - Говори, что надоть?

- Вы, наверно, Палыч будете?

- Верно, Палыч. А ты откуда знаешь? На геолога не похож - никакой ручной клади при тебе нету, даже рюкзачка замызганного. На беглого тоже. Потому как ухоженный ты весь из себя. И охотник из тебя никакой, ружья нету. Так кто ты тогда? За грибами, что ль, ходил, да заблудился?

- Нет, Палыч, я тут по другому делу. В Чертовы Ворота мне надо.

- Ах вон оно что! Так что ж ты, милай, машинкой то не поехал? Они ж, эти Ворота, совсем в другой стороне будут.

Семен лихорадочно думал, как выпутаться из неловкой ситуации.

- Да грешок у меня есть. Сам я не местный, в командировке был в Хабаровске. Командировка оказалась долгой, так я соблазнил одну бабу, уж очень на женское потянуло, а она оказалась женой большого бугра с хорошей жизни. Теперь вот убежать хочу. Следы заметаю, потому как убить меня хотят. Так мне посоветовали, если следы заметать, то лучше через ваше зазимье, а там до Ворот. Ну а там мне уже помогут. Меня же по аэропортам да вокзалам ищут. Да на трассах гаишники в курсе, машины досматривают....

- Ох ты как замутил, друг незваный! Неубедительно, даже очень неубедительно. Никто из-за бабы такой кипежок поднимать не будет. Даже большой начальник. Ну да ладно, меньше буду знать, больше проживу. Довезу я тебя до Ворот, но не за бесплатно. Сам понимаешь - денежка лишней не бывает.

- Сколько, Палыч?

- Ну на двух тыщах сойдемся.

Семен полез в карман, вытащил деньги. Осталось ровно две тысячи. Не торгуясь, он протянул деньги бородатому отшельнику.

- Только мне надо выйти возле третьей метки от карьера, знаете, где это?

Палыч застыл как вкопанный, мрачно посмотрел на Семена.

- И ты туда же.... - потом выбросил окурок - Ну возле метки, так возли метки... Иди садись в машину, я сейчас.

УАЗик трясло по ухабам, громко ревел мотор, говорить было проблематично, да и не о чем. Старый автомобиль пробирался по неширокой тропе между торчащими там и тут скалами. После двух часов такой езды Семен почувствовал, что все тело ломит от тряски и от долгого сиденья на жестком кресле. Он сделал знак Палычу остановиться.

- Потерпи еще, милок, уже скоро, - громко проговорил Палыч, не отрывая глаз от каменистой дороги, - Мне тут стоять неохота. Я тебя высажу, ну а дальше ты уж сам...

Не прошло и десяти минут, как Палыч остановил машину и выключил мотор. После долгой шумной езды Семену показалось, что на на него навалилась абсолютная тишина. Автомобиль стоял на обочине проселочной каменистой дороги, окруженный скалами и холмами. Метрах в десяти доживало свой век небольшое кирпичное строение, напоминающее заброшенную автобусную остановку, а дальше, впереди, километрах в двух, скрытые ленивым утренним туманом, угадывались одноэтажные домишки.