Читаем Глаз Муджароки (СИ) полностью

Самолет летел уже часов семь, ровно и убаюкивающе гудя моторами. За иллюминаторами висела черная непроглядная ночь. Семен чувствовал себя на удивление спокойно. Он дремал в своем кресле, умиротворенно вытянув ноги и сложив руки на животе. Он так и не мог понять, зачем он надел парашют? Что задумал живущий в нем Мышигин? Может, он собрался уничтожить самолет? Глупая и совсем неуместная затея. Семен никогда на это не пойдет. Тогда зачем? Уже перед взлетом Руков почувствовал на себе пристальное внимание чуть ли не половины пассажиров. Как будто он был не обычным нормальным человеком, одним из десятков миллионов, живущих в России, а звездой шоу-бизнеса. Только внимание это было какое-то недружелюбное и настороженное. Впереди и сзади сидело четверо гладко выбритых мускулистых мужчин, одетых, как спортсмены, в одни и те же спортивные куртки. Наискосок через проход разместился импозантный высокий господин с каким-то негром, судя по всему, помощником или слугой - неизвестно. Они постоянно шептались и скрытно поглядывали на Рукова. Сзади, через четыре ряда, сидели еще двое мужчин, которых Руков не знал, но кожей чувствовал исходящую от них угрозу. Возможно, это был тот самый Ганнибал, о котором говорили и Пашот, и Иван Федосеевич. Когда Руков рассмотрел и запомнил своих врагов, как он их мысленно окрестил, ему стало легко и спокойно. Он еще не знал, что предпримет при выходе из самолета после посадки, но был уверен, что никто руки ему крутить не будет. Скорее всего его будут преследовать, пока он не отыщет клад. Вот тогда все и начнется.

Внезапно Руков почувствовал, что самолет начал снижение. Включился громкоговоритель, и приятный голос стюардессы объявил на весь салон, что самолет начал снижение, и что через сорок минут совершит посадку в аэропорту Хабаровск. За иллюминатором порозовело, начинался восход, знаменующий собой зарождение нового летнего дня. Семену заложило уши, вслед за этим начала болеть голова. Снова давал знать о себе Мышигин. Семен тряхнул головой, избавляясь от ночной дремы, сжал подлокотники кресла, стараясь не потерять над собой контроль.

- Вячеслав Михайлович? Что-то сказать хотите?

Голова Рукова зазвенела внутренним голосом Мышигина:

- Да, Семен Иванович. Нам пора.

- Куда нам пора?

- Для начала в туалет, но только в конец салона.

- Зачем?

- Будем делать ноги. Я прекрасно знаю устройство Ту- 134. По мере снижения давление воздуха внутри салона уменьшается. Нам нужно выйти где-то на шестистах метрах.

- Что значит выйти? - Руков пришел в замешательство.

- Семен Иванович, перестаньте из себя ваньку корчить. Если вы выйдете в аэропорту из самолета, на этом ваш героический путь будет закончен. Вас просто порвут как тузик грелку. И шпага вам не поможет, потому что амулета у вас нет.

- Откуда вы это знаете?

- Знаю, потому что тоже живу в вашем теле. И знаю, что на шее у вас нет амулета, с которым Аривонда не расставался ни на секунду.

- И что теперь?

- Да вставайте уже и идите в туалет... Все вопросы потом. Только виду не подавайте, вроде как и не проснулись еще. Да, и вот что.... Портфель выставите в проход, вроде как вы выходите совсем ненадолго.

Семен напустил на себя сонное выражение и медленно побрел в конец салона, почесывая затылок и зевая. Подойдя к туалету, он оглянулся. Вроде бы никто за ним не следил.

- Дальше что? - Руков сделал вид, что никак не может открыть дверь.

- А дальше пройдите вот туда за угол, там будет дверца в багажное отделение.

Руков сделал так, как ему говорил Мышигин.

- Ну а теперь?

- А теперь, Семен Иванович, лучше, чтобы все сделал я, а вы пока отдыхайте.

Головная боль стала невыносимой, снова затошнило. Семен перестал сопротивляться Мышигину. В тот же момент он выпрямился и еще раз осторожно оглянулся. Потом быстро извлек из куртки какой-то металлический штырек и совершенно бесшумно открыл дверь багажного отделения. Пахнуло холодом. Времени у Семена было в обрез. Самолет снижался очень быстро. Руков проворно пробрался между полок с багажом, сбросил с себя куртку и профессионально проверил замки парашюта. Потом умело открыл багажный люк. Самолет шел на снижение, до земли оставалось метров семьсот - шестьсот. Давление внутри кабины выровнялось с давлением за бортом, но из открытого люка ворвался в салон заряд ночного ядреного холода вместе с ревом двигателей. Из распахнутой двери багажного отделения показалось лицо перепуганной стюардессы:

- Что здесь происходит? Как вы посмели? Закройте немедленно !!!!

Руков улыбнулся:

- Чао, бэби, - и шагнул за борт.

Воздушный вихрь забил рот, мешая вдохнуть, завертел в воздушном потоке. Но Руков как-то уж очень профессионально остановил кручение, произнес хриплым, почти неслышным из-за шума воздушного потока, голосом:

- Давненько я не брал в руки шашек, классно-то как! - и коротким точным движением вырвал из ранца парашют....

***

Пиастры, пиастры, пиастры...