Читаем Глаз Горгоны полностью

Погибла… Я перевёл взгляд на Крюгера. Утырок меня не заметил. Понял, что проиграл. Сенатор спасён, а Империя не простит провала. Он просто глумится, хочет урвать хоть что-то перед смертью. Только я за прошедшие годы после аварии сына сам над собой издевался так, что Крюгеру и не снилось.

— А знаешь, ведь твоя почившая цыпочка как раз занималась расследованием дела твоего сына, — Крюгер говорил и упивался своими словами.

Что? Что он несёт? Я навёл на Крюгера бластер. А он, казалось, взглянул прямо на меня. Снова корабль шатнулся, и на этот раз перевернулся стол, за которым я прятался. Его сорвало с креплений, и столешница придавила мне ноги. Я сжал челюсти, давя стон боли. В глазах потемнело на миг. Что-то упало мне на голову. Корабль перевернулся. Теперь потолок оказался внизу, а я, лёжа рядом с иллюминатором, увидел сквозь него стремительно приближающуюся поверхность Платинума, глядящую на меня, как глазом, огромным молочно-белым кратером.

— Она сделала ту слезливую фотографию твоего сына из больницы, — голос Крюгера звучал совсем близко. — Ту самую фотографию, которая потом так разошлась по сети, что об этом инциденте и в Империи знали. Забавное совпадение.

Я не смотрел на Крюгера. Не мог оторвать взгляда от кратера на Платинуме. Он стал для меня тем самым Глазом Горгоны, обращающим живое в камень.

Сын пострадал из-за меня. Он боялся ехать на эту экскурсию, а я почти заставил его. Хотел, чтобы он увидел, какой классный проект сделал его папа. А Мейсон хотел на футбол. Бывшая жена хотела вычеркнуть меня из жизни.

Возможно, Фиби ровно такая продажная гадина, как я про неё и думал изначально. И что? Она погибла… И боль от её потери была такой, что я не мог с ней справиться. Излучатель бластера, который Крюгер нацелил на меня, казался неотвратимой смертью. Даже какой-то желанной.

— Зиг! — голос Фиби врезался в скованное сознание ломом, разбивающим каменную скорлупу.

Жива. Жива. Она жива! Я тут же ударил обернувшегося на крик Крюгера отломанным куском столешницы. Неимоверным усилием дотянулся до своего бластера и выстрелил Крюгеру в голову. Брызги его крови окропили лицо. Он рухнул сверху на меня, но я снова обрёл силы. Фиби жива!

Я столкнул с себя обломки стола вместе с телом Крюгера. Увидел перепуганное лицо Фиби. Она сидела на полу, пытаясь попасть дрожащей рукой в рукав костюма, и молча смотрела на меня. Потом корабль снова качнуло, и её отбросило к креслу ремонтника.

Нужно было спасать челнок. Я, хромая, подскочил к приборной панели. До столкновения с поверхностью Платинума оставался километр. Всего километр! Успею ли я выключить сломанный механический тормоз и включить магнитный? Механический отключил, и наше падение ускорилось.

Пятьсот метров! Корабль мотало из стороны в сторону, он частично сошёл с рельс. Я просто кончиками пальцев коснулся кнопки включения магнитного тормоза, даже не успел понять, включился он или нет, когда меня швырнуло так, что ударился о панель головой.

Фиби

Я очнулась от монотонного звука тревожной сирены. Он ввинчивался в мозг так настырно, что причинял боль. В глазах плясали тусклые красные пятна аварийного света. Он пульсировал в ритм гула сирены. Затылком я ощущала холод пола, а сверху меня придавило простреленное Крюгером кресло ремонтника.

Повернув голову, я уткнулась взглядом в раскуроченную панель управления. Дисплей пошёл трещинами, но он всё ещё показывал какие-то графики и данные о состоянии челнока.

— Зиг? — попробовала позвать я, но вышло очень тихо. Голос сел, во рту пересохло.

Я осторожно пошевелила конечностями, проверяя, не сломала ли. Острой боли не было, лишь ныло левое бедро. Голоса небесных тел, наверное, там будет синяк размером с Платинум. Но хорошо, что выстрел Крюгера меня не зацепил.

Точно, Крюгер! Где он? А станция? Не взорвалась? У меня получилось?

Голова разболелась от количества вопросов, разом атаковавших мозг. Ещё эта чёртова сирена мешает сосредоточиться…

Тут я вспомнила, как голова Крюгера разлетелась, точно лопнувший шарик с краской. Зиг его убил. Спас нас! Мой герой. Только где же он? Я снова попыталась пошевелиться, и на этот раз вышло сбросить с себя кресло и встать на четвереньки. Осмотрелась по сторонам.

Челнок буквально держался на честном слове и помятом каркасе. Отовсюду торчали провода, какие-то даже искрили. Пол усеивала крошка битого стекла и мелкие детали обшивки. В мигающем аварийном свете я разглядела армейские ботинки, торчащие из-под обвалившейся балки. Сердце ёкнуло и пропустило удар.

Собрав все силы, я подползла к балке и осторожно приподняла подбородок, стараясь разглядеть человека. Стена позади него была заляпана кровью, которая из-за освещения казалась чёрной.

— Только не ты, — шептала я молитву, приподнимаясь на коленях ещё. — Ну, пожалуйста… только не ты… Твою мать!

Я выругалась и отпрянула назад, когда перед глазами показалось тело без головы. Крюгер. Отчего-то по коже прошла волна мурашек и какой-то приятный холодок. Этот ублюдок мёртв. Ублюдок, убивший моего близкого друга. К холодку добавилось болезненное покалывание в рёбрах.