Читаем Глаз Горгоны полностью

— О, — Дин, видимо, удивился, что возле нашей каюты стоят охранники. Значит, у Ланы он в гостях куда дольше, чем следует. Иначе бы давно знал о случившемся. — Простите, а что происходит?

— Вернитесь к себе, сэр, — строго сказал один из охранников.

— Ну, вообще-то, это моя каюта, — возразил Дин с лёгким недоумением.

— Значит, вернитесь не в свою каюту, пока с вами не поговорит начальник безопасности, — отрезал охранник, после чего, кажется, гермодверь зашелестела, закрываясь. Охранник вздохнул и сказал с раздражением: — Всё из-за этой журналистки. Она взорвала челнок ради репортажа, а нам теперь геморрой на пятую точку! А Тореас почему-то решил, что на станции действует имперский диверсант.

Вот же… зараза! Всё-таки они хотят повесить на меня взрыв!

— Ну, он же не просто так это выдумал, — отозвался второй охранник. — Я работаю с Тореасом с самого открытия станции, и он никогда не говорит то, в чём не уверен.

— Не знаю. Зачем тогда Лускетти увольнять его? Тайсон сказал, что на Тореаса будут подавать иск за халатность. Привёл журналистку на важный объект, и там сразу всё бабахнуло. Хочешь сказать, совпадение? Хотя, — мужчина отчего-то хохотнул. — Может, Тореас просто потащил эту фифу уединиться? Всё-таки не зря говорят, что воздержание приводит к проблемам с потенцией. А в случае Тореаса и не только!

По коридору разлился пахабно-издевательский смех. А я скрипнула зубами, тихо процедив ругательство.

— Ну с чего ты взял, что он воздерживался? Может, он там в тихую…

— Он всё время всё проверял, как помешанный, откуда у него время на развлечения?

— А ты за койкой его следил, что ли? — усмехнулся второй охранник и добавил уже серьёзнее: — Но как-то уж строго Лускетти обошёлся с нашим начальником. Даже журналистку в карцер не посадили.

Стоп, что? Карцер? Я отпрянула от двери, расплескав горячий чай на пол. Немного кипятка попало на руку и, зашипев от боли, я постаралась как можно тише убраться вглубь тамбура. Поставила кружку на журнальный столик, села на диван и уставилась на ковёр в цветочек.

Зига из-за меня уволили и посадили в карцер. Вот и позавтракали вместе… Голоса небесных тел, что теперь делать? Приступ вины стал таким невыносимым, что я заскулила и уткнулась в подлокотник дивана, дважды стукнувшись об него лбом.

Потом быстрым движением я схватила устройство со стола. И почему-то набрала на голоклавиатуре дурацкое «У тебя всё в порядке? Проверка связи».

Вообще глупо это. Вероятно, что Зиг меня теперь ненавидит. Но я волновалась за него. Работа была для него важна. Эта станция была для него важна! И так хотелось поддержать Зига, я даже была готова припугнуть Лускетти жалобой сенатору на Крюгера. Потребовать, чтобы Зига выпустили немедленно…

Только вот короткое сообщение ударило в глаза наотмашь, и у меня всё опустилось внутри.

«Нет».

Больше ничего. Я вглядывалась в экран, его чернота делала сердцу больно. Вчитывалась в ответ снова и снова, пытаясь понять, насколько Зиг зол или расстроен. А, может… Мне почему-то казалось, что что-то случилось. Хотя что могло быть страшнее карцера? Только…

Смерть?

Нет, Фиби, прекрати себя накручивать! Зиг же ответил, значит, он в порядке. Просто злится, что из-за тебя и твоих выходок у него теперь неприятности.

Однако зудящее беспокойство не давало нормально дышать. Я должна убедиться, что в карцере с Зигом всё в порядке. И к нему не отправили какого-нибудь Крюгера. Пусть Зиг лучше ещё больше разозлится на меня, накричит или вообще прикажет запереть меня в соседней камере, чем я буду томиться в неизвестности.

Я метнулась в свою комнату, взяла планшет и отправила сообщение Дину:

«Мне нужна твоя помощь. Сделай что угодно, но убери охрану от двери нашей каюты!»

Ответ пришёл спустя несколько секунд:

“Фибс, что происходит? Что ты натворила?”

“Без вопросов! Сделай, как прошу. Я потом всё объясню.”

Дин ничего не написал. Я подкралась к двери, обула кроссовки и вслушалась в голоса охранников, разговаривающих уже о чём-то своём. Тут в коридоре началась какая-то возня, открылась гермодверь. А затем…

— Помогите! — вопль Дина претендовал на лучший крик о помощи в истории мирового кинематографа. — Да не стойте же, помогите!

— В чём дело, сэр? — спросил мужчина, который высмеивал Зига.

— Кажется, она умирает! Да помогите же! — Дин причитал так, словно и вправду кого-то хоронил. — У моей девушки анафилактический шок!

Я едва успела прислонить ладонь ко рту, чтобы не засмеяться во весь голос. Даже не знаю, что веселило больше: актёрская игра Дина или то, что он назвал Лану своей девушкой. Но как бы там ни было, этот спектакль расшевелил охранников. Я услышала поспешный топот, ругательства и короткие приказы по связи, требующие немедленного появления медика.

— Быстрее! Она там, в ванной! — крикнул Дин, а потом соседняя гермодверь закрылась, заглушая звуки.

Бинго! Если меня не запрут в карцере, расцелую Дина.