Читаем Глаз голема полностью

– Так что, как видите, волноваться не из-за чего, – сказал мистер Пеннифезер. – Вы среди друзей. Никто, кроме них, нас не слышит, а демонов поблизости нет, мы бы об этом узнали.

– Как?

– Время для расспросов наступит чуть позже. А сперва я должен перед вами извиниться. Боюсь, с Фредериком, Мартином и Тимоти вы уже встречались.

Китти снова почувствовала, что ничего не понимает. Похоже, это входило у нее в привычку…

– Там, в переулке, – пояснил мистер Пеннифезер.

– В переулке? Погодите-погодите…

– Это они напустили на вас мулера. Постойте! Не уходите! Мне ужасно жаль, что мы вас напугали, но надо же было убедиться, сами понимаете. Удостовериться, что вы так же устойчивы, как и мы. Стакан с мулером был у нас под рукой, остальное было очень просто…

Китти наконец обрела утраченный было дар речи.

– Ах вы свинья! Да вы ничем не лучше Тэл-лоу! Я же могла погибнуть…

– Не могли. Я же вам говорил: самое худшее, что мог причинить вам мулер, – это заставить потерять сознание. Его вонь…

– А это, по-вашему, пустяки? Китти гневно, вскочила на ноги.

– Если уж вы уходите, не забудьте это!

Старик извлек из кармана толстый белый конверт и пренебрежительно швырнул его на стол между чашками.

– В нем вы найдете шестьсот фунтов. Старыми купюрами. Я своему слову хозяин.

– Не нужны мне ваши деньги!

Китти разозлилась до белого каления. Ей ужасно хотелось что-нибудь разбить.

– Не будьте дурой! – Глаза у старика вспыхнули. – Что, хотите сгнить в тюрьме Маршалси? Это место, куда отправляют несостоятельных должников, знаете? Этот пакет выполнит первую часть нашей сделки. Если хотите, можете считать его извинением за мулера. Но возможно – возможно, – это только начало…

Китти схватила конверт, едва не расшвыряв стоявшие на столе чашки.

– Вы псих! Вы, и ваши дружки тоже! Ладно. Деньги я возьму. Все равно я только за ними и пришла.

Она продолжала стоять. Свой стул она задвинула на место.

– Рассказать вам, как все начиналось для меня?

Мистер Пеннифезер подался вперед, его узловатые пальцы крепко стиснули скатерть. Говорил он тихо, но страстно, борясь с одышкой.

– Поначалу я был такой же, как и вы: волшебники для меня ничего не значили. Я был молод, счастлив в браке – какое мне дело до остального? Но потом моя драгоценная жена – упокой, Господи, ее душеньку! – попалась на глаза одному волшебнику. Почти такому же, как ваш мистер Тэллоу: жестокому и чванливому хлыщу. Он захотел, чтобы она принадлежала ему. Поначалу пытался соблазнить ее драгоценностями и роскошными восточными нарядами. Но моя жена, бедняжка, отвергла его ухаживания. Она только посмеялась над ним. Это было смело, но глупо. Теперь я бы предпочел – я думал об этом все тридцать лет, – чтобы она согласилась и ушла к нему. Жили мы в квартирке над моим магазинчиком, госпожа Джонс. Каждый день я работал допоздна, раскладывая товары и разбирая счета, а жена моя уходила наверх пораньше, чтобы приготовить ужин. Однажды вечером я, как обычно, засиделся за работой. В камине пылал огонь. Перо скрипело по бумаге. И вдруг на улице завыли собаки. Мгновением позже пламя задрожало и потухло, только раскаленные уголья зашипели, точно на них плеснули водой. Я вскочил на ноги. Мне уже стало страшно… Чего, я и сам не знал. И тут – я услышал крик своей жены. Короткий вскрик, и он тут же оборвался. Никогда еще я не бегал так быстро. Вверх по лестнице, спотыкаясь второпях, распахнул дверь, ворвался в нашу маленькую кухню…

Глаза мистера Пеннифезера уже не видели Китти. Они смотрели куда-то вдаль, и видели нечто иное. Китти машинально, сама не сознавая, что делает, опустилась на стул.

– Тварь, которая это сделала, – сказал наконец мистер Пеннифезер, – едва успела уйти.

В воздухе еще ощущалось ее присутствие. Когда я опустился на колени на старый линолеумный пол рядом с моей женой, газовые конфорки снова ожили, и мясо на плите закипело как ни в чем не бывало. Я услышал, как загавкали собаки, как на улице захлопали окна от внезапно налетевшего ветра… – и тишина.

Он сгреб пальцем крошки эклера, лежавшие на тарелочке, ссыпал их в горсть и отправил в рот.

– Она хорошо готовила, госпожа Джонс, – сказал он. – Тридцать долгих лет прошло, а я все еще помню.

На другом конце кофейни официант пролил кипяток на посетителя. Поднявшийся шум словно бы отделил мистера Пеннифезера от его воспоминаний. Он моргнул, снова уставился на Китти.