Читаем Гладиатор дед Сергей полностью

- А-а! - сообразил наконец Витька. - Так бы сразу и сказал, а то плетешь про каких-то быков! Ну, это тогда, значит, так! Значит, Петр Первый!..

- Да какой Петр Первый? - удивился дед Сергей. - Петр Первый-то вон жил, позавчера!

- Ну, деда, я же вычисляю! - с капризной нетерпеливостью пристрожился внук. - Сбил вот! Знаешь, как трудно пятиться во времени. На чем же я?

- Ну-ну, Петр Первый! - как бы извинился дед.

- Ага, значит, Петр Первый! - шумно вздохнув, продолжил Витька. - Потом-м... Иван Грозный! По-том-м... кажется, эти, из варяг в греки. А потом уж все, дальше пятиться некуда. И выходит, значит, так... - Дед уважительно помалкивал, чуя в словах внука значительность. - Деда, ты слушаешь?

- А как же?

- Выходит, значит, так: все, что было тыщу лет назад, это древнее, полтыщи - среднее, а что сейчас - сейчас! - с облегчением закончил Витька.

Чуть помедлив, не добавит ли внук еще чего-нибудь важного, и сам что-то старательно додумывая, дед Сергей произнес:

- Так, так! Тыщу лет, значит? Мать честная! Ну, конечно! Где там -- тыщу лет! Ни за что! Так я и прикидывал - не быть мне древним!

- Чего? - переспросил Витька.

- Не быть мне тыщу лет назад!

- Гладиатором хочешь стать? - усмехнулся внук.

- Не гладиатором стать, а сторожем остаться, но древним! Понимаешь, Витек? - с некоторой досадой выговорил дед Сергей. - Чтобы прошло тыщу лет, а какой-нибудь парнишка тогдашний, вроде тебя, только поумней да попричесанней, открыл бы книжку и сказал: вот, сказал бы, смотрите - древний сторож дед Сергей!.. И так уж мне было бы приятно!

Витька смутился:

- Как же тебе, интересно, будет приятно, когда тебя уже не будет тогда?

- А мне не тогда, а сейчас будет приятно, что я стану таким древним!

- Да ты и так уже древний, - нашелся Витька. - Сколько тебе: семьдесят или восемьдесят?

- Какая же это древность? Это старость, как у котов, у мышей, у налимов. А потом смерть. Близехонько уж где-то. Может, это она и скребется, а не мыши. Не зря я один-то заопасался оставаться! А мне мало этой самой мышиной смерти! Я хочу пройти через все века: через теперешние, через средние и через древние! Главное - древние! Уж больно туда охота!

- Да ты чего, деда? - прошептал Витька с явной тревогой. - Кто же столько живет?

- Эх, Витька, Витька! Тяжел ты на соображение! - вздохнул дед Сергей. - А еще хочешь приврать - в седьмом! Думаешь, я при жизни рвусь столь отмахать? Что я, Иисус Христос какой? Да и он, бедняга, вознестись-то вознесся, а воротиться - дорогу забыл. Нет, Витек, по земле я пройду, как все, а вот потом бы отличиться! Черт знает, откуда взялась во мне эта заноза! Все будто ничего было, а тут - бах! - как молонья! И зажгло! А выходит пшик - не попасть мне туда!

- Попадешь! - уверенно сказал внук, опасливо думая, что же происходит с дедом.

- Нет.

- Почему?

- Тыща лет!..

- Да хоть миллион! - озаренный необычной для него мыслью воскликнул Витька, приподнимаясь на локтях. - Это при жизни мы считаем: мне двенадцать, маме там за тридцать, тебе под сто, а потом-то какой счет?

- Нет, - лукаво повторил дед.

- Время, что ли, остановится?

Помолчав чуток, дед ответил:

- Жизнь, боюсь, остановится! - Внук так и замер на локтях. - Время что, свистит меж пальцев - ухвати его попробуй! А жизнь - пожалуйста, хватай. И хватают! Да еще как! В сетях за три дня один налим! А где остальные? Какую газету ни возьми - везде война, бьют друг друга смертным боем!.. Людей на земле не будет через тыщу лет - вот в чем беда, Витек! И того парнишки, вроде тебя, который бы открыл учебник древности и ткнул бы в меня пальцем, тоже не будет. И учебника не будет. То-то и горько! Нет чтобы жизни-то без конца идти, чтобы все нажиться успели, так изводят ее, матушку!

- Кто изводит?

- Мы, люди.

- Как же это мы ее, интересно, изводим? - продол-' жал недоумевать внук.

- А так. Кто нарочно, а кто невзначай, кто кулаком, кто бомбой. Убывает жизнь, на глазах убывает, - с хрипотцой заключил дед, и Витька вдруг ощутил какую-то неуютность в уклончиво-туманных дедовских словах. - А ты, Витя, не принимай близко-то, не пугайся! - спохватился дед, смягчая голос.

- А я и не пугаюсь.

- И правильно. На тебя-то еще жизни хватит. А мне, так шут с ней, с моей древностью. Внука вот увидел, а внук - меня - и на том спасибо. И этого могло бы не быть. А там, глядишь, и правнукам расскажешь про деда - вот я и задержусь маленько в памяти людской. А в лагерь я тебя устрою. Скажу начальнику - и все! Меня знаешь тут как? Э-э! Ну ладно, спим!