Но это еще недостаточно для целей германских реакционеров. Им нужно полностью вытравить всякие остатки человеческого достоинства у своих головорезов, превратить их в бездумных скотов. Заправилы современной Германии с необычайным презрением относятся к обманутым ими массам. Массы не должны думать. За них думает «фюрер». Они — только исполнители его воли, солдаты его армии, средство для его цели. Поэтому эти массы даже в личной жизни должны быть далеки от элементарных человеческих чувств любви, семейного счастья и т. д. Скотство должно лежать и в основе их семейной жизни. Так, гитлеровский министр земледелия Вальтер Дарре, один из ближайших соратников «фюрера», писал: «Мы отбираем лучшую кровь. Подобно тому, как мы возродили нашу старую ганноверскую лошадь, отбирая породистых жеребцов и кобыл, мы возродим теперь северного германца путем обязательного скрещивания в течение ряда поколений». Другой соратник «фюрера» начальник гестапо Гиммлер издал приказ отрядам СС и полиции такого содержания: «Всякая война есть кровопускание. Некоторые победы были для народа одновременно и сокрушительными ударами по его жизни, по его крови. К сожалению, неизбежная смерть лучших людей, как бы она ни была печальна, не является самым худшим. Гораздо хуже, если во время войны не останется детей от погибших. Высоким назначением немецких женщин и девушек хорошей крови должно быть желание стать матерью, причем они должны это делать даже вне брака, переходя границы законов и обычаев». Во исполнение этого приказа организованы так называемые брачные пункты, точнее случные пункты, где кровные арийцы оплодотворяют арийских самок.

Так идейно и физически поставлено дело производства пушечного мяса в гитлеровской Германии. Так осуществляет свою социальную задачу временно восторжествовавшая в Германии хищнейшая плутократия. Нанеся поражение рабочему классу, империалисты Германии нанесли жесточайший удар по немецкому народу. Мрачная реакция воцарилась в Германии — таков финал выполнения Гитлером социальной задачи его хозяев.

IV

В экономической области Гитлер за первые шесть лет своего пребывания у власти ограбил Германию на 90 миллиардов марок, вложив их в дело подготовки разбойничьей войны. Он этого достиг, усилив налоговой пресс на народные массы более чем в три раза к 1939—1940 г. Еще до войны была снижена реальная заработная плата наполовину. Установлен был 16-часовой рабочий день. Возросла интенсивность труда, в результате чего увеличилось количество несчастных случаев на производстве. Принудительные отчисления с заработной платы уменьшают и без того мизерный заработок рабочего. В результате перманентного недоедания 90 проц. детского населения болеет рахитом. Смертность в среде рабочих и служащих уже в первые пять лет гитлеровского господства возросла на 31,7 проц.

Рост цен на продовольствие резко ухудшил положение рабочих. Еще задолго до войны рабочая семья гитлеровской Германии ощущала острый недостаток в хлебе, мясе, масле, жирах, яйцах. Геринговский лозунг «пушки вместо масла», данный им в 1936 г., ясно вскрывает за чей счет Гитлер вооружал Германию для империалистической войны.

По словам Гитлера, «в национал-социалистическом понимании народного хозяйства повышение заработной платы было бы безумием». Его соратник — пропойца Лей заявил: «восьмичасовой рабочий день противоречит духу германского народа». Зато из этого «духа» прямо вытекает лишение германского рабочего результатов его десятилетних боев — ряда его социальных завоеваний: классовых профсоюзов, восьмичасового рабочего дня, частичного социального страхования, права забастовок и стачек. И уже совсем этому «духу» отвечает то положение, что степень эксплоатации и обнищания рабочих Германии достигла при Гитлере уровня, невиданного во всей истории капитализма во всем мире.

Американский журналист Людвиг Гамбургер, анализируя положение рабочих гитлеровской Германии, пишет: «В Германии возродились все отрицательные черты рабства: Гитлер сделал свою страну более феодальной, чем в средние века, и более рабской, чем в древности. В результате этого германские рабочие связаны по рукам и ногам. Их положение является неслыханно тяжелым даже в истории несвободного труда».