Читаем ГИТЛЕР, Inc. полностью

Что же касается СССР, каждое движение которого в отношении Германии вполне соответствовало британским планам и намерениям, то инфляционная катастрофа представила ему уникальную возможность политического подрыва влияния немецких правых: с одной стороны, ведь Советы помогали рейхсверу вооружаться (что было официально санкционировано Рапалльским договором); а с другой стороны, целенаправленно провоцировали националистов. Как выяснилось позже из воспоминаний Кривицкого, одного из руководителей советской разведки, который отвечал за дестабилизацию положения в Германии, большевистские агенты, организованные в тайные ячейки, так называемые тройки, совершали акты террора, саботажа и насилия, призванные посеять страх в немецком обществе. Эти ячейки финансировались и готовились в Москве для того, чтобы «деморализовать рейхсвер и полицию [особенно] с помощью убийств и террористических актов» (158). Красный террор не должен был оказывать долговременного эффекта, он был направлен лишь на кратковременные потрясения и мелкие беспорядки, провоцируемые одураченными простофилями, — по большей части молодыми немецкими коммунистами — бессистемные и бесцельные насильственные действия: кабацкие и уличные потасовки, забастовки, акции устрашения и так далее. Именно эти, инспирированные Советами «восстания» служили питательной средой для активистов правого крыла и нацистов. Казалось, что всё соединились в своих усилиях помочь гитлеровцам: они могли рассчитывать на Лондон в его политическом и финансовом удушении германского народа и благодарить Москву за весь тот коммунистический ужас, который позволил им во весь рост выступить в качестве защитников фатерланда.

Поэтому едва ли кого-то могло потрясти зрелище возмужания и созревания гитлеризма, вступление его в пору политического юношества осенью 1923 года, когда Германию терзали забастовки, уличные столкновения и галопирующая инфляция. Во время франко-бельгийского вторжения в Рур Гитлер кричал со страниц нацистской газеты «Volkischer Beobachter»: «Пусть на нас обрушатся несчастья!» (159)

Дискредитированный гиперинфляцией кабинет Куно пал в августе 1923 года и был заменён буржуазным правительством Штреземана, в которое против желания многих снова вошли социал-демократические министры.

Благодаря возрастающей популярности нацистов 25 сентября Гитлер был провозглашён политическим главой Kampfbund, «Боевого союза», объединившего под своей эгидой всё правые силы Южной Германии. Но уже 26 сентября 1923 года баварское правительство, вставшее перед необходимостью противостоять возрождению социалистической политики и возвышению Гитлера в качестве реакционного популистского лидера, ввело чрезвычайное положение и передало диктаторские полномочия бывшему баварскому премьер-министру фон Кару*.

* Фон Кар, который пришёл к власти и связи с Капповским путчем, ушёл в отставку в 1921 году.

В Берлине, в качестве сенсационной контрмеры, новый рейхсканцлер Штреземан передал всю полноту власти командующему армией генералу фон Секту. Командующий баварского рейхсвера генерал фон Лоссов решил не подчиниться своему прямому начальнику в Берлине фон Сект)' и предоставил свои армии в распоряжение мятежного фон Кара. Между Берлином и Мюнхеном возникла конфронтация, чреватая гражданской войной.

В октябре в двух землях (Саксонии и Тюрингии) к власти пришли коалиционные правительства, состоявшие из коммунистов и социал-демократов. Германские правые содрогнулись от ужаса.

Гитлер внимательно следил за трещиной, возникшей между баварскими националистами и берлинским центром. Гитлер понимал, что сконцентрированные в Мюнхене силы реакции готовы снова разыграть роялистский путч а-ля Капп: эта хунта армейских генералов и примкнувших к ним чиновников была готова захватить Мюнхен, восстановить на троне баварского короля, совершить марш против только что избранных в Саксонии и Тюрингии красных правительств, свергнуть их, а потом, собравшись с силами, отправиться на штурм Берлина. Если бы этот план был приведён в действие и осуществлён, то роялисты набрали бы такую силу, что сплотили бы под своими знамёнами всех недовольных реакционеров, заглушив несколько самобытный голос нацистов.

Гитлеровцам надо было действовать немедля, примкнуть к монархистским победителям и помешать им стать лидерами и организаторами грядущей «национальной революции». Для выступления Гитлер выбрал 9 ноября, годовщину революции, но, узнав, что фон Кар планирует собрать в большой пивной «Бюргербройкеллер» митинг 8 ноября, он перенёс на этот день и своё выступление. Чтобы перехватить инициативу у роялистов, нацисты ворвались в пивной зал. Гитлер, перебив выступавшего фон Кара, вскочил на стол, выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в потолок. Он провозгласил начало национальной революции и был встречен овацией. Оказавшийся в безвыходном положении монархистский триумвират — Кар, Лоссов и начальник баварской полиции Зейсснер — выразили свою полную поддержку Гитлеру.