Читаем Гитл и камень Андромеды полностью

— Я обещала придержать, — говорю с мукой в голосе. — Обещала… Но, в конце концов, пока предмет не продан, каждый покупатель имеет право… Но… вы должны понять, мы — солидное заведение. Может быть, зайдете завтра? Если первый покупатель передумает…

— Дай ей триста! — взвизгнула супруга.

— Триста, и ни копейки больше! — важно и многозначительно сообщил мне супруг.

Чем он там торгует в своей Аризоне? Зерном или покрышками?

— Право же, не знаю. Но если эта вещица вам так понравилась… Ей, действительно, место в хорошем еврейском доме. А тот, которому я обещала, он не еврей. И священник. Прямо и не знаю, что я ему скажу!

Они вышли, победно сверкая глазами и задрав головы. Хозяин галереи и атлет глядели на меня расширенными глазами. Первым расхохотался подполковник. Потом, прикрыв рот ладонью, заблеял атлет.

— Я имел в виду пятьдесят отечественных тугриков, а не зелень, — сказал подполковник и снова заржал. — Эту дрянь забыл тут Стивчик, он работал до тебя, но оказался ужасно ленив. По-моему, он держал в ней марихуану.

Они заржали еще веселей.

— На тебе комиссионные, — хозяин протянул мне полсотни в израильской валюте, подумал и добавил еще двадцать.

Это было хорошо, нужно и вовремя. Но атлет перехватил деньги в воздухе и пихнул их полковнику в карман рубашки.

— Сто и зелеными, — сказал он холодно.

— Это неправильно, — возразил Кароль, — мы договорились.

— Если бы я знал, на что она способна, договор был бы другим, — атлет прищурил глаза и покатал бицепсы по плечу. — Впрочем, и сейчас не поздно. Такую работницу косой Сулейман возьмет с удовольствием. Пошли, куропатка!

Это я — куропатка?! Ах ты, сутенер вшивый! Однако оставаться наедине с черным подполковником мне тоже не хотелось.

— Ладно! — недовольно сказал Кароль и протянул мне зеленую бумажку. — На сифтах. На счастливое начало, — пояснил он, заметив мою растерянность.

— Давай сюда! — велел атлет. — Рассчитываться будешь со мной, — бросил в никуда, но подполковник понял, кому адресовано повеление.

— Так значит… — совсем уж мрачно произнес он. — А за сколько ты ее продаешь на ночь?

— Тебе? Ни за какие деньги на свете.

— А другим?

— Зависит.

Вид у атлета был спокойный, даже меланхоличный. Никакой бравады. Ну и дела! Как же я смоюсь от этого сутенера среди ночи с пустым кошельком? Ладно! Не до Петах-Тиквы, так до какого-нибудь сквера добреду. А сейчас нужно мотать удочки.

Принятое решение облегчило жизнь на данный момент. Однако атлет крепенько обхватил меня мощной дланью и не отпускал от себя ни на минуту даже в кресле с обивкой из бархата и подушками из полосатой дамасской ткани. Ну и черт с ним, решила я, расслабилась и даже задремала на его плече. Ноздри же в это время обоняли запах горящего тука, лука, пряностей и каких-то незнакомых трав-приправ.

Нет, если отрешиться от того факта, что все это происходит со мной, очень даже забавно наблюдать за сложившейся ситуацией. А бежать необходимо. И немедленно. Прямо отсюда и вот сейчас!

— Где тут у вас туалет? — спросила я чуть сдавленным голосом.

— Я покажу, — вызвался атлет. — А оттуда пойдем, пожалуй. Время позднее.

— А как же шашлыки? — недовольно спросил Каакуа. — И виски хороший. Из Гибралтара.

— В другой раз, — зевнул атлет. — Мне завтра рано вставать. Сегодня, впрочем…

Бдительный попался. Ладно, посмотрим дальше. Куда он меня поведет? Где стоит на причале его яхта? По дороге точно будут темные уголки, тут их до черта. Или такси словится. Да и плаваю я недурно, в крайнем случае сигану с этой яхты в море, когда мой тюремщик заснет. Но не прошли мы и трехсот метров от дома Кароля, как атлет выпустил меня из рук, протянул мне мятую стодолларовую бумажку и плюхнулся на скамейку хохотать. Теперь уж он не прикрывал рот рукой, а гоготал как оглашенный, показывая здоровые зубы, в которых по виду еще не копался ни один стоматолог.

— Как мы его! — веселился атлет. — Ты и представления не имеешь, что это за сквалыга и какая дрянь! Он мне как-то девочек предлагал в обмен на товар. Вышибить из него копейку, это еще попотеть надо! Нет, ну как мы его! Как в песне! Скажи, — нахмурился он вдруг, — ты и вправду поверила, что я… ну, в общем, что я вроде как за сутенера собираюсь быть?

— Убедительно было, — промямлила я.

— Дура. Ну извини. Уж очень хотелось этого прохвоста прижать. У нас с ним есть общий приятель, Шука. Они вместе в разведке служили. Тот про этого Кароля такие истории рассказывает… кажется, даже парни из разведки, на что уж крепенькие, а пакость эту побаиваются. Но ты не дрейфь! Намек он понял, тебя не тронет, ему со мной ссориться незачем. Ключ от магазина он тебе дал? Вот и хорошо! Поработаешь недельки две, пока наш подполковник в отъезде, а там найдем тебе что-нибудь получше. Я потому и сказал, что рассчитываться он будет со мной. Так надежней будет. А косой Сулейман, хоть и бандит, но договориться с ним можно. К тебе он не полезет, у него свой гарем. Пробьемся, сестрица. Но как же ты этих америкашек расколола?! Такому на алтайских росписях не научишься. Фарцевала, что ли?

— Нет. Призвала на помощь Трисмегиста.