Читаем Гитл и камень Андромеды полностью

И я пошла за ними, стараясь не трусить.

Ах, какой дом отхватил и отгрохал себе подполковник! Ну, отхватил же, потому что давали эти дома за большие заслуги и сравнительно небольшие деньги. Но были дома развалюхами, тут уж кто во что горазд оказался. А Кароль явно обладал большими талантами и немалыми возможностями. Мы прошли сквозь несколько помещений, которые комнатами грех было назвать. Нечто этакое, вытянутое в высоту на два этажа, богатое лестницами и приступочками, галереями и антресолями. Где штукатурка, где каменная кладка, где и вовсе громадные булыжники, притертые каменотесом по средневековому образцу. На стенах дьявольские африканские маски, копья, луки, сабли, картины и ковры. А на приступочках, ступенях и антресолях — кратеры, амфоры и даже мраморные торсы. Не Пракситель их ваял, но работы вроде подлинные и, если не музейные, то по крайней мере дворцовые.

Залезли мы на самую верхотуру, на галерею под потолком, откуда дом виделся отрогами. Там и расположились в удобных креслах с бархатной обивкой и кистями. Погрузили спины в подушки, обитые полосатой дамасской тканью, и занялись приготовлением кофе. Варили его в маленьких джезвах, поставленных в гигантскую медную посудину, наполненную песком. А что там горело под этой посудиной: уголь, дрова или что еще — не разобрала. Оно внутри огромного каменного жернова горело. И как втащили этот жернов на верхотуру — значения не имеет. И зачем он тут, этот жернов, неважно. Фиолетовый морок меня не обманул. Я попала во что-то ненормальное, и мне это понравилось.

Привычка к ненормальностям выработалась у меня в детстве. Ну каково это ребенку ложиться в постельку при отчиме-художнике, в доме постоянный балаган, пирушки и натурщицы, фактура и безденежье, а проснуться падчерицей знаменитого хирурга, чистота, как в аптеке, время разложено по полочкам, вода только кипяченая, даже в кране, моем руки перед едой и после, а едим по расписанию? Каково, я вас спрашиваю?! Таких метаморфоз было — считать не сосчитать, собьешься. Кого мы только не перепробовали! У нас даже дрессировщик слонов случился. Правда, долго не задержался. Не с каждым моя мамаша бежала в ЗАГС.

Впрочем, я с ней и ее мужиками и не жила, оставалась в материнском доме только на выходные. А жила при Симе.

Комнату закачало. Это черный подполковник открыл окно, впустил море. Кофе, ром и морское дыхание у плеча — что может быть лучше? Вскоре снизу стал подыматься человечий шум.

— Скоро спустимся, — предупредил хозяин, прислушавшись. — А ты, Женья, шел бы домой. Вернешься в полночь, поджарим шашлыки. Я привез из Канады жаровню на углях, медь и дуб, на надувных колесах. Точно как у семейства Кеннеди. И виски есть хороший.

— Посижу с вами, — еле двигая губами, соизволил произнести мой атлет. — Неохота туда-сюда таскаться.

Первый рабочий день оказался необременительным. Несколько человек зашли, покрутились, потыкались носом в витрины, словно наша лавка была частью обязательной туристической программы, и вышли. Потом заглянула пара — он в тирольской шляпке с перышком, она в шляпке-тазике. Костюмчики кургузенькие, но льняные. Бриллианты в кольцах средней величины, но чистые. Муж потянулся за грошовым медным портсигаром, неизвестно как очутившемся на прилавке. Ну помоги мне, божество с большой дороги, ножки в крылышках. Время позднее, а мне комиссионные нужны позарез.

— Сколько просить? — шепнула я подполковнику на бегу.

— Красная цена — полтинник.

Я схватила портсигар, осторожно отложенный покупателем на стойку.

— Это, простите, сейчас не продается — защебетала по-аглицки, — это меня просили придержать. Иудаика. Исраэлистика. Полагают, что принадлежал брату Сарры Аронсон. Вы, конечно, знаете, кто была Сарра Аронсон?

Покупатель растерянно замигал. Зато у его жены глаза зажглись и пошли вертеться, как прожектор на маяке, испуская сигналы — точка, тире, тире, точка, точка. Мужик не реагировал. Туповатый.

— Мы там были! — возмущенно напомнила бестолковому супругу тетка в шляпке-тазике. — Ванная. С колонкой. Где ее убили. Ну, ванная… ты еще сказал, что точно такая была у твоей мамы в ваших Городницах. Ну!

— Yes, yes, surely! — расцвел муженек.

И тут же полез в карман.

— Сколько?

— Мы уже договорились с одним… тоже из ваших… за… двести… долларов, — выпалила я одним духом, стараясь вытравить из голоса остаток сомнения. — Он обещал прийти завтра.

— Дай ей двести пятьдесят, — приказала жена.

Муж торопливо кивнул.

— Двести пятьдесят!

— Право, не знаю. Не знаю…

Ну-ка поставим себя на его место. Девочка стильная. Говорит по-английски чисто, но с акцентом. Одета недорого, но с претензией. Да ладно, чего требовать от продавщицы! А вот и нет! (Это я уже говорю себе.) Если хочешь получать хорошие комиссионные, детка, первые деньги придется потратить на стильный наряд. На чем мы остановились? У жены в глазах негодование, у мужа — упрямство. Без этого портсигара семейная жизнь у них, пожалуй, не заладится. Во всяком случае, сегодняшним вечером.