«Жестокий романс» — наша восьмая совместная работа с Андреем Павловичем Петровым. Мы прекрасно знаем друг друга, дружим, понимаем даже не с полуслова, а с полунамека, и все же в этой работе композитор удивил меня. Несмотря на известное имя, положение, славу, авторитет, Андрей Павлович вел себя и держался так, будто «Жестокий романс» — его первая работа в кино. Его увлеченность, открытость, готовность все переделать, отсутствие какой-либо самоуверенности наглядно свидетельствовали о творческой молодости композитора, о том, что душа его жива, свежа, неуспокоенна. И результат, с моей точки зрения, получился великолепным. Все романсы, написанные им для картины, мелодичны, очаровательны, нежны — одним словом, прелестны. Щемящую грусть, чувственность, горькую ноту несут и другие мелодии — вальс, марш, цыганская пляска, гитарные разработки романсных тем. Композитор напоил, обволок, окутал картину миром замечательных музыкальных звуков. Весь фильм действительно зазвучал как один большой романс. В музыке слышны и страстность, и нежность, и горечь, и тревога, и страдание. Написанная в традициях русской классики, музыка в сути своей современна. Ее не спутаешь с романсами прошлого века. Это не стилизация, а фантастическое умение объединить старинность и современность в единое, гармоническое звучание».

Очень тепло Рязанов пишет о Владимире Высоцком: «Высоцкий, конечно, является мифом, легендой XX века. Как случилось, что обычный паренек с московской окраины, вооруженный одной гитарой, смог завоевать любовь огромной страны. Причем завоевать без помощи средств массовой информации. Ни разу при жизни не был показан Высоцкий по Центральному телевидению. У него не было ни одного афишного концерта, скажем, в Москве или Ленинграде. Он смог напечатать только одно свое стихотворение в сборнике «День поэзии», и то в искаженном виде. Это все, что ему довелось увидеть напечатанным из тех восьмисот стихотворений, которые он написал за свою короткую, сорокадвухлетнюю жизнь. Причем умер он, можно сказать, с третьей попытки. А до этого было два случая, когда наступала клиническая смерть, но врачам удавалось вытащить его с того света».

Странички книги Эльдара Рязанова, посвященные гитаре, помогают нам лучше понять творчество этого незаурядного кинорежиссера.

ЛУКЕ ЭРРЕРА

Эррера, Луке Франсиско (1927–1991) — венесуэльский писатель. Роман «Луна доктора Фауста».

В историческом романе Луке Эрреры «Луна доктора Фауста», посвященном завоеванию Венесуэлы конкистадорами, тесно переплетаются историческая и мифологическая канва. Герой повествования, Филипп фон Гуттен, любимый гонец августейшего семейства, постоянно вспоминает Севилью, в которой провел лучшие годы жизни. Что же отложилось в его памяти?

Портрет любимой девушки:

«Мария, прикрытая лишь иссиня-черным плащом своих волос, перебирала струны гитары, сидя на подоконнике. В этот день Филиппу исполнилось двадцать три года».

Улицы города в закатную пору:

«Филипп вспомнил веера, черные распущенные кудри, звон гитар, и Севилья стала ему мила как никогда. Он почувствовал благодарность судьбе и своему капитану. «Не пойду в монахи, — думал он в ту ночь, — стану грандом и возьму в жены чернокудрую дочку герцога». Гитара возникает в воображении героя даже тогда, когда он путешествует по ВестИндии, за тридевять морей от Испании:

«— Добро пожаловать к нам, великий белый вождь! — приветствовала его высокая женщина. Кожа у нее была иссиня-черная, глаза зеленые, как у герцогини Медины-Сидонии, тело, мягкими изгибами напоминавшее гитару, — как у девицы из Кордовы, голос — как у Каталины де Миранда, высокие монгольские скулы и стройный рост — как у Берты Гольденфинген и жены дровосека».

Память о счастливой молодости навсегда породнила в сознании Филиппа Севилью и гитару.

ВАЛЕНТИН САВВИЧ ПИКУЛЬ

Пикуль, Валентин Саввич (1928–1990) — русский писатель. Романы на исторические сюжеты «Пером и шпагой» (1972), «Слово и дело» (1974–1975), «Фаворит» (т.1–2, 1984), «Честь имею!» (кн.1–2, 1988–1989).

В романе «Фаворит» Валентин Пикуль, который частенько вольно излагал исторические факты, в отношении гитары был точен. «Потемкин давно утопал в музыке! Через уличные «цеттели» (афишки заборные) регулярно извещал жителей, что в Аничковом дворце опять поет для публики капелла его светлости. Знаменитые Ваня Хандошкин с Ваней Яблочкиным снова явят свое искусство игры на скрипке, балалайках и даже на гитарах певучих. Потемкинская капелла всегда считалась лучше придворной, светлейший сам отбирал певцов, которые безжалостно опивали его и объедали; заезжим итальянцам, не прекословя, разрешал князь петь ради заработка в столичных трактирах».