Читаем Гипершторм полностью

Последовала очередная демонстрация преимуществ конечностей телескопического типа, и Док цепко обхватил пальцами манипуляторов рукоять плазмомета. Затем направил его прямо в голову сталкера и нажал спуск.

Штурману доводилось — и не раз — смотреть смерти в лицо.

Но еще ни разу в него не стреляли из плазмомета в упор!

«Будь проклят этот Док… Будь прокляты эти механоиды!»

Сердце Юла позорно громыхнуло в груди и тут же ухнуло куда-то вниз, в бездну. Однако прошла секунда, другая…

А плазмомет так и оставался мертв в паучьих лапах злоумышляющего робота!

Да, с плазмометом что-то было не так. Штурман отчетливо видел светящийся индикатор, показывавший минимум семидесятипроцентный уровень заряда. И тем не менее плазмомет не стрелял. Может быть, устройство все-таки полностью исправно, но стоит на блокировке?

— Я тоже первым делом подумал о предохранителе, — словно бы вторя мыслям Юла, сообщил проницательный механоид. — Но он не предусмотрен конструкцией этого образца!

И робот спокойно, без всякой опаски… протянул оружие Штурману!

Несмотря на свой богатый жизненный опыт, сталкер-универсал Юл Клевцов впервые наконец-то увидел так близко ручной плазмомет модели СИМ-5. Свежая разработка для правительственных служащих, работающих в Пятизонье. По уверениям всех знакомых сталкеров — полностью отсутствует на черном рынке. То есть вещь не просто редкая, а редчайшая.

Да, все-таки это был российский СИМ-5, а не самопал мастеров Тройки. Но в Тройке его подвергли столь глубокому и всестороннему тюнингу, что опознать его можно было только по клейму на защитной скобе спуска.

Увесистый такой, несмотря на свои скромные размеры, со старомодным переключателем-«барашком», более всего напоминавшим переключатель стрельбы с одиночной на автоматическую у достославного АК-74.

«Если ты сейчас активируешь его, ты спасен», — лихорадочно твердил себе в эти мгновения Штурман, задумчиво вертя в руках строптивый плазмомет.

Это была попытка выиграть время и, конечно, подсознательное желание подольше оставаться с таким грозным оружием в руках человека, уже давно привыкшего ощущать в левой импульсный карабин, а на правой — жестко зафиксированный армган.

«Но даже если случится чудо и ты пристрелишь этого металлического изверга, вряд ли тебе удастся прорваться через ангар и тем более — отодвинуть бетонные плиты, преграждающие выход из их тюремного подземелья. Значит, ситуацию нужно развивать дальше, работать над ней, и тогда откроются новые варианты и пути спасения для всех».

Между тем Док уже проанализировал состав концентрата пирене — как же это у него фантастически быстро получается! — и теперь смешивал составные части (сами вещества он брал из емкостей переносной химлаборатории), безошибочно отмеряя дозы и уверенно выдерживая последовательность реакций.

Штурман уже собрался вернуть плазмомет на стол, хотя и гораздо ближе к себе, чем прежде. И вдруг ощутил легкое покалывание в области сердца. Точно кто-то ввел ему в грудину тонкие китайские иголки и теперь осторожно нащупывал нервные центры и точки будущей терапии.

Это было новым ощущением для Юла, всерьез считавшего себя человеком, у которого нет сердца. Помимо этого счастливого обстоятельства у него имелся еще целый ряд достоинств такого же рода: отсутствие печенки, селезенки и обеих почек. Просто об их наличии в своем теле счастливый человек Юл Клевцов подозревал исключительно теоретически, ведь они еще никогда не давали о себе знать всерьез!

Исключение составлял разве что желудок, который у всякого уважающего себя мужчины является, как известно, последним бастионом на пути к сердцу.

Но поскольку Юл был человеком бессердечным, он справедливо считал именно желудок той частью своего организма, которая отвечала за нежные чувства, душевные привязанности и даже ностальгию.

Однако теперь сердце дало о себе знать настолько остро, что Юл отложил плазмомет и прикрыл глаза, концентрируясь на собственных ощущениях. Прошло секунд пятнадцать, и лишь потом неприятные ощущения плавно улеглись. Так что у сталкера немедленно возникло острое желание вновь взять в руки плазмомет и проверить связь этих двух обстоятельств — оружия и порождаемой им боли в груди.

Сказано — сделано. В следующую минуту Штурман вновь сжимал в руках рифленую рукоять и ложе короткого, широкого ствола.

— Можешь оставить его себе, — не поднимая плоской головы, сказал Док, целиком поглощенный процессом синтеза концентрата будущей «энергии» небывалой прежде силы прихода. — Вы, жидкие, даже будучи взрослыми, подобны своим маленьким дублям — не можете жить без игрушек.

Наконец опытный образец эликсира был готов, и теперь робот медленно поворачивал голову на триста шестьдесят градусов, внимательно оглядывая свое переносное лабораторное хозяйство в поисках какого-то редкого реактива.

— Какие-то проблемы? — с трудом выдавил из себя Штурман, которому теперь казалось, что вся его левая половина груди горит, будто ее неустанно долбят невидимыми раскаленными клювами бешеные петухи!