Читаем Гипершторм полностью

Тот оканчивался острым стилетом.

И стилет этот прошил стену, возле которой стоял Штурман, насквозь. Имплантат позволил Юлу услышать даже шелест штукатурки, сыплющейся на пол из выходного отверстия по ту сторону стены.

— Это чтобы ты не питал иллюзий, жидкий, — заметил робот.

— А я и не питаю, — покачал головой Штурман, скользнув взглядом по телам. — Они были моими врагами. Ты просто сделал мою работу. Хорошо сделал, благодарю.

Робот убрал свой боевой щуп и указал длинным пальцем на самый рослый, а заодно самый морщинистый труп, висевший к ним ближе других.

— Я оказал тебе услугу, да?

— Услугу — пока еще нет, — возразил Юл. — Ты захватил всех, кто вышел из портала?

— Всех, — ответил робот. — Кто вышел. Но были люди из их числа…

Длинный и острый ноготь из тонкой полоски стали, отшлифованной до зеркального блеска, уткнулся в измочаленную щиколотку покойника.

— …которые остались внутри. На конечном, входном уровне тамбура. Они к нам не вышли.

Это было что-то новое, свидетельствующее о небывало высоком уровне осознания механоида. Теперь Штурман взглянул на робота уже иначе. Как на очень опытного и умелого врага, на врага, опасного вдвойне.

— Ты пользовался гиперпереходами? Самостоятельно? — осведомился сталкер.

— Неоднократно, жидкий!

«Так вот кто спас всю эту орду машин от „Гелиоса“!» — догадался Штурман. Ведь сами механоиды в подавляющем большинстве случаев неспособны пользоваться порталами.

— Сколько их было? Тех жидких, что к вам не вышли?

— Один или более одного, — после секундного размышления ответил Док. — Мои собратья очень рассердились. У нас заканчивалась энергия, и каждый жидкий был необходим. Мы не знали, что за ними придете еще и вы!

Хотя ни фасетчатые глаза, ни металлический голос робота не выражали ровным счетом ничего, ни единой капли эмоции, Штурман готов был поклясться, что этот треклятый Док сейчас глянул на него с иронией.

К этому моменту Штурману уже стало совершенно ясно, что словом «энергия» местные механоиды обозначают что-то абсолютно непонятное. Уж точно не электроэнергию, не атомную и не кинетическую. А ведь от решения этой терминологической загадки зависели жизни Штурмана и его спутников!

«Если я сейчас спрошу, что они собираются с нами делать, нам конец», — промелькнуло в его мозгу.

«Нужно занять место стороннего наблюдателя, отключить страх, приглушить все чувства. Только холодный расчет и бескрайний цинизм — не даром же говорят, что механоиды в чем-то подобны публичным женщинам. И, подобно последним, расценивают это как вполне нормальную форму ведения диалога… Импровизируй, задавай вопросы, проявляй осведомленность. Эх, плеснуть бы ему сейчас в блок управления концентрат сока пирене из моей капсулы вместо всех этих маневров в духе заблудившегося коммивояжера! Ведь зачем-то я взял ее с собой?»

И тут Юл отчетливо понял, где именно над той пропастью, куда им предстояло вот-вот провалиться в самом ближайшем времени, торчат жидкие безлистые кустики, за хрупкие ветки которых можно попробовать уцепиться. А вдруг выдержат?

— Что такое эта твоя энергия? — напрямую спросил Юл у механоида. — Зачем она вам?

— Такой неразумный вопрос… А ведь ты производишь впечатление жидкого с трехзначным ай-кю, — проговорил робот. — Но я отвечу… Энергия нужна, чтобы двигаться. Цель — ничто, движение — все.

Не желая впадать в философские диспуты с оборзевшей железкой, всерьез намеревающейся выдавить из него все соки, до последней капельки, Штурман нетерпеливо мотнул головой.

— Для движения у вас есть аккумуляторы. Есть автоны как источник растущих аккумуляторов, есть «Сердце зверя», другие приспособления. Но аккумуляторы не бывают в жидком виде, их не высасывают масляным шлангом из общего котла, как…

«Как тюрю!» — услужливо шепнуло ему подсознание. Когда-то Старик, бывший военный, рассказывал Юлу байки о том, как служили прежде в его суровое время…

В армии нехватка алкоголя всегда хроническая, и всякую добытую бутылку норовили растянуть на подольше. С этой целью рядовые крошили хлеб в миску, заливали водкой или самогоном и черпали полученную спиртную тюрю ложками, радуясь наступлению нужного эффекта. Надо заметить, эффект наступал очень скоро. Спирт с хлебом пьянил куда масштабнее, нежели банальное распитие из стаканов…

Были у Старика рецепты и поэкзотичней, к примеру, «азербайджанский бутерброд». В отсутствие спиртного на краюху хлеба намазывался обыкновенный гуталин, лучшее средство для чистки солдатских сапог. Высохший верхний слой сапожного крема отваливался либо счищался палочкой, а все спиртсодержащие жидкости впитывались в хлеб, который и поедался любителями «вздрогнуть» таким экзотическим способом.

Разумеется, это была всего лишь ассоциация. Но Штурману она показалась важной! Тем более что всего минуту назад он узрел в боксе Дока нечто такое, за что готов был сейчас продать душу! И это нечто просто лежало на краю стола!