Читаем Гибель веры полностью

– Вы не хотите просто связаться с наследниками и попросить копии, комиссар. Это наводит меня на мысль, что никто не должен знать, что вы ими интересуетесь. – Она снова улыбнулась. – Есть центральная нотариальная контора. Там вся документация хранится в компьютере, значит ее можно извлечь. А вот если нотариус работает в какой-нибудь деревушке, которая еще не компьютеризирована – это труднее.

– Если завещания составлены здесь – сможете вы их раздобыть?

– Конечно.

– Как?

Она опустила глаза и смахнула с юбки невидимую соринку.

– Боюсь, что незаконно.

– Что именно незаконно?

– Путь, которым я ее получу.

– То есть?

– Не уверена, что вы поймете, комиссар, точнее, что смогу вам правильно объяснить. Есть способы вычисления кодов, которые дают доступ практически к любой информации. Чем более открыта эта информация – муниципалитет, архивы, – тем легче подобрать код. А когда он у кого-то есть, это вроде… ну, как если бы все ушли домой, оставив открытой дверь офиса и включенный свет.

– Это относится ко всем правительственным учреждениям? – обеспокоенно осведомился он.

– Мне кажется, вы предпочли бы этого не знать. – Она не улыбнулась, отвечая.

– Насколько доступна эта информация? – спросил он.

– Я бы сказала – ее доступность прямо пропорциональна искусству лица, которое добывает сведения.

– И насколько искусны вы, синьорина?

Улыбка мелькнула снова.

– Вот на этот вопрос я предпочла бы не отвечать, комиссар.

Брунетти пристально вгляделся в ее лицо: нежные очертания, две едва заметные морщинки, бегущие от внешних уголков глаз, – результат частых улыбок – и склонился к тому, что эта особа вряд ли владеет криминальными навыками, а тем более имеет криминальные намерения.

И не подумав вспомнить о служебной присяге, он спросил:

– Но если бы завещатели жили здесь, вы сумели бы получить эту информацию?

Комиссар подметил, что она старалась говорить нейтральным голосом, но нотки гордости в нем все же прорывались.

– Бюро записей актов гражданского состояния, комиссар?

Его позабавил снисходительный тон, которым бывшая служащая Банка Италии произнесла название правительственной конторы, но он только кивнул в ответ.

– Имена главных наследников будут у вас после обеда, комиссар. Поиск копий завещаний займет день-два.

Что ж, только молодые и привлекательные могут позволить себе так рисоваться.

– После обеда – это замечательно, синьорина. – Комиссар положил ей на стол листок с именами и датами смерти и ушел к себе в кабинет.

Усевшись за свой стол, взглянул на два записанных имени: «Д-р Фабио Мессини; падра Пио Кавалетти». Ни то, ни другое ему не знакомы, но в таком богатом всякого рода связями обществе, как в Венеции, для желающего получить сведения это ничего не значит.

Комиссар позвонил в отдел, где сидели полицейские:

– Вьянелло, можете подойти сюда на минутку? И прихватите с собой Мьотти, ладно?

Ожидая прибытия этих двоих, Брунетти машинально чертил что-то под именами и, только когда Вьянелло и Мьотти появились в дверях, понял, что получились крестики. Он отложил ручку и жестом показал полицейским на стулья перед своим столом.

Вьянелло сел, форма его распахнулась, и Брунетти заметил – здорово похудел с зимы.

– Вы на диете, Вьянелло?

– Нет, синьор, – Сержант не ожидал, что Брунетти заметит. – Тренировки.

– Что-что? – Брунетти, стеснявшийся даже помыслить о подобном, не пытался скрыть, что поражен.

– Тренировки, – повторил Вьянелло. – Хожу после работы в зал и провожу там полчаса или около того.

– И чем занимаетесь?

– Тренируюсь, синьор.

– Часто?

– Так часто, как могу, – с неожиданной уклончивостью ответил Вьянелло.

– И как часто вы можете?

– Ну, три-четыре раза в неделю.

Мьотти сидел молча, только вертел головой от одного к другому: ну и чудной разговор. И это борьба с преступностью?

– И что же именно вы делаете?

– Тренируюсь, синьор.

Ударение на глаголе возымело свое действие. Брунетти заинтересовался – явно не ко времени, – наклонился вперед, поставил локти на стол и оперся ладонью на подбородок.

– Но как? Бегаете на месте? Подтягиваетесь?

– Нет, синьор, тренируюсь на аппаратах, – объяснил Вьянелло без улыбки.

– Каких аппаратах?

– Тренажерных.

Брунетти перевел взгляд на Мьотти: парень молодой, он-то понимает, о чем речь. Да нет, тот явно ни о чем таком не заботится – за него пока юность, знай себе головой крутит туда-сюда.

– Ну ладно, – заключил Брунетти, когда стало ясно, что Вьянелло больше ничего не собирается выкладывать, – вы очень хорошо выглядите.

– Спасибо, синьор. Вы, может быть, тоже хотите попробовать?

Но Брунетти только втянул живот, сел попрямее в кресле и перешел к делу.

– Мьотти, – начал он, – ваш брат священник, так ведь?

– Да, синьор, – подтвердил Мьотти, явно удивленный, что начальству это известно.

– Какого ордена?

– Доминиканец, синьор.

– Он здесь, в Венеции?

– Нет, синьор. Был здесь четыре года, но потом, три года назад, его отправили в Новару – преподавать в школе для мальчиков.

– Вы с ним поддерживаете отношения?

– Да, синьор. Каждую неделю разговариваю с ним, три-четыре раза в год вижусь.