Читаем Гибель веры полностью

Такой тон позволяют себе те, кто обладает сильным моральным превосходством. Брунетти не отреагировал, и он повторил вопрос:

– Что если я не уеду?

– Тогда родители этих девочек получат анонимные письма, в которых будет сообщено, где вы. И что вы сделали.

Шок Беневенто очевиден, как и страх – такой внезапный и ощутимый, что он даже не удержался от вопроса:

– Что они будут делать?

– Если вам повезет, обратятся в полицию.

– Что значит – если повезет?

– Именно то, что я сказал. Если вам повезет.

Позволил повиснуть между ними долгому молчанию, потом заговорил:

– Серафина Реато повесилась в прошлом году. Почти год пыталась найти кого-нибудь, кто ей бы поверил, но никто не поверил. Она написала, что делает это, потому что ей никто не верит. Теперь поверили.

Глаза Беневенто на миг широко раскрылись, а рот сжался в куриную гузку. И конверт, и письмо полетели на пол, но он не заметил.

– Кто вы? – спросил он.

– У вас два дня, – был ответ Брунетти.

Он перешагнул через две бумажки, лежавшие забытыми на полу, и пошел к двери. У него ныли руки – держал сжатые кулаки. Он не посмотрел на Беневенто, выходя. И дверью не хлопнул.

Выйдя из дома, свернул в узкую улочку – первую же, которая должна привести его на Большой канал. В конце, где дорогу ему преградила вода, остановился и стал смотреть на здания напротив. Немного вправо – палаццо, где некоторое время жил лорд Байрон, а в следующем жила первая подружка Брунетти. Проплывали лодки, унося с собой день и его мысли.

Он не чувствовал радости от этой дешевой победы. Этот жалкий человек, его несчастная, ущербная жизни, не вызывали в нем ничего, кроме печали. Священник остановлен, по крайней мере на то время, на которое у графа Орацио хватит власти и связей, чтобы держать его на острове. Брунетти подумал о предупреждении, которое получил от другого священника, и о власти и связях, которые стоят за этой угрозой.

Вдруг рядом – со всплеском, обдавшим брызгами его ботинки, – приводнилась пара черноголовых чаек. Они ссорились, ухватившись клювами за кусок хлеба, и тянули его, все время противно вскрикивая. Потом одна заглотала кусок – обе успокоились и мирно закачались на волнах.

Брунетти простоял там с четверть часа, пока руки не пришли в нормальное состояние. Засунул их в карманы пиджака и, помахав чайкам, пошел домой.