Один немецкий мемуарист вспоминал, что после Курска, когда вермахт начал отступать, солдатам стало особенно тяжело — не хватало буквально всего, они голодали, отдохнуть не было возможности, поэтому настало полное психическое и физическое истощение и моральное одичание. Солдаты настолько привыкли к смерти, что — упомянутый мемуарист видел это своими глазами — однажды спавшие в блиндаже разведчики в качестве подушек использовали трупы незадолго до этого перебитых партизанами солдат^{305}. Ги Сайер писал: «Обвинения простых солдат в том, что они убийцы, несправедливы, ибо солдаты во все времена только тем и занимались, что убивали». Еще он цитировал своего ротного командира, капитана Весрейдау: «Если завтра мы проиграем, то на милосердие рассчитывать не приходится. Нас будут обвинять в том, что мы убийцы. Подвиги, которые мы совершали каждодневно, наши страхи и наши надежды, память живых и мертвых товарищей — все это будет предано забвению, и потомки никогда не узнают правды. Они будут думать, что мы болваны, и пожертвовали жизнью ради глупейшей цели. У вас нет больше выбора. Пусть завтра победят враги, пусть закончится война и наступит мирная жизнь. Но вам не будет покоя. Вам не простят, что вы остались в живых. На вас будут взирать с презрением. Или, в лучшем случае, так, будто вы ископаемый мамонт. Среди других вы всегда будете чувствовать себя чужими»^{306}. По крайней мере, по отношению к немецким солдатам эти слова сбылись в полной мере.

^{В летнюю кампанию 1943 г. вермахту с большим трудом удалось предотвратить прорыв сплошного фронта обороны}

Глава 2.

УЧАСТИЕ СОЮЗНИКОВ СССР В ВОЙНЕ, ВЕРМАХТ И НЕМЕЦКОЕ ОБЩЕСТВО

Первоначально, помимо самого важного и отнимавшего почти все немецкие силы и потому бывшего в центре внимания немецкой общественности Восточного фронта, интерес вызывали и события в Северной Африке. На этом театре военных действия Германия должна была выступить на помощь Италии. Дело в том, что Италия, германская союзница, вступила в войну крайне неподготовленной, хотя итальянский командующий в Африке Итало Бальбо располагал в Ливии 220 тысячами солдат против 35 тысяч английских солдат. Бальбо, будучи ответственным и одаренным офицером (он погиб в самом начале войны — его самолет по ошибке сбили собственные зенитчики), в ответ на слова Муссолини о необходимости скорейшего вступления в войну сказал, что только 20% итальянских дивизий укомплектованы личным составом и техникой; свыше 70% танковых частей не располагают танками, не хватает даже рубашек для солдат. На это Муссолини изрек, что историю нельзя измерять количеством рубашек. Следует сказать, что воевавший вместе с итальянцами немецкий генерал Меллентин писал, что не разделяет взглядов тех, кто презрительно отзывался об итальянских солдатах, не давая себе труда подумать о неблагоприятных условиях, в которых они действовали. Вооружения итальянской армии далеко не отвечали современным требованиям; танки были слишком легкими и очень ненадежными с технической точки зрения, дальность стрельбы итальянских орудий была маленькой по сравнению с английскими орудиями. Паек итальянских солдат был недостаточным, не было полевых кухонь; существовало резкое различие в питании солдат и офицеров. Уровень подготовки и боевые качества младших офицеров были очень низкими^{307}. Правда, итальянский ВМФ выглядел гораздо лучше, чем сухопутные войска. На его балансе числилось 6 линкоров, 29 крейсеров, 59 эсминцев, 69 торпедных катеров и 115 подлодок. Италия располагала одним из самых крупных флотов мира^{308}. Этот флот, впрочем, сильно уступал английскому.