Читаем Гибель вермахта полностью

Еще перед летней кампанией 1942 г. Гальдер предлагал перейти на Восточном фронте к стратегической обороне. Гитлер также обратился к этой мысли, но только после неудачи под Курском в 1943 г. При этом вставал вопрос: как стратегическую оборону организовать? В силу того, что Восточный фронт был слишком протяженным для наличных сил вермахта, и в силу очевидного перевеса Красной армии в живой силе и технике, в первую очередь фронт следовало максимально сократить. В 1943 г. в искусстве оперативного руководства войсками немецкие офицеры продолжали значительно превосходить советских. Но представления Гитлера о войне в обороне были почерпнуты из его окопного опыта в Первой мировой войне: он стремился вникать в мельчайшие детали и настаивал на том, чтобы не уступать противнику ни пяди земли; смысл всех его приказов в обороне сводился к одному: выстоять (ausharren). Немецкий историк из военно-исторического ведомства бундесвера Манфред Pay писал: «Иронией истории является то, что советские генералы — после того как в 1941 г. их концепция наступательной войны потерпела крах — стали усваивать и развивать искусство оперативного руководства войсками, получившее высокую оценку немецкой стороны, а сами немцы под давлением Гитлера перешли на советские позиции жесткой обороны «во что бы то ни стало»^{295}.

В середине сентября 1943 г. начался масштабный отход немецких армий — примерно миллион солдат по шести днепровским мостам были отведены с фронта в тысячу километров и на другом берегу развернулись на фронте в 650 км. 14 сентября советские войска Воронежского фронта, двигаясь от Ахтырки, разгромили северный фланг группы армий «Юг» и двинулись в направлении Днепра^{296}. Создалась угроза, что Красная армия захватит важнейшие переправы через Днепр в тылу немецких войск. Днепр имеет крутой и обрывистый западный берег, что представляет собой идеальную оборонительную позицию. Легко понять, почему летом 1943 г. эта река привлекла внимание немецкого командования. Здесь, за естественной преградой, можно было возвести мощную оборонительную позицию — «Восточный вал», о котором в ОКХ мечтали еще с момента поражения под Курском.

Для того чтобы сбалансировать неблагоприятное для вермахта соотношение сил на Восточном фронте, существовало три пути. Во-первых, можно было отвести немецкие войска от Ленинграда и с обеих сторон от озера Ильмень на более короткий фронт. Во-вторых, вывести 17-ю армию из Крыма — также на более короткий фронт. В-третьих, отступить в большую излучину Днепра южнее Киева с той же целью. Гитлер же ни о каких уступках территории и слышать не хотел^{297}. Его стратегическое кредо требовало «держаться любой ценой», а отступление рассматривалось как смертельный грех. Гитлер говорил, что надежда на хорошо укрепленные позиции за ними будет побуждать генералов к отступлению. Только в середине августа, когда советские танковые клинья сметали все на своем пути к Днепру, он, скрепя сердце, дал разрешение на начало работ на «Восточном валу», вдоль Днепра и Десны.

Было совершенно очевидно, что судьба войны решается на Днепре: после форсирования Днепра Красная армия возьмет Украину, в пределах досягаемости окажется Румыния, Крым будет потерян. Поэтому для Сталина Днепр был самым значимым политическим и военным призом. Кроме продовольствия, за Днепром были и главные ценности индустриальной эпохи: в Кривом Роге добывали железную руду, в Запорожье и Никополе — марганец и цветные металлы, медь и никель. Из этих источников покрывалось более 30% потребностей Германии. Самым важным, однако, для Гитлера было то, что нефтяные скважины Румынии удовлетворяли половину потребностей Германии в нефти. С потерей Днепра эти источники нефти вскоре были бы утрачены. Днепр стал рекой, определявшей судьбу войны. В том случае, если немецкие силы смогут удержать его, руководство рейха сохранит свою военную и экономическую дееспособность.

21 июня 1943 г., когда Манштейн поставил перед ОКХ вопрос — удерживать ли Донецкий регион или дать русским истечь кровью на Днепре, ему ответили, что фюрер хочет и того и другого. Но получить и то и другое было просто невозможно^{298}.