Читаем Гибель вермахта полностью

Гитлер противопоставил лучшим силам Красной армии свои лучшие силы — немецкая 6-я армия была одним из наиболее подготовленных и укомплектованных соединений вермахта. При разумном и взвешенном руководстве это было очень эффективное средство ведения войны. По своему оперативному мастерству немецкое командование, бесспорно, продолжало превосходить всех своих соперников. Другое дело, что немецкое Верховное командование все более удалялось от реальности. Если Сталин в ходе войны научился уступать военным, и его руководство становилось со временем все более грамотным, Гитлер, наоборот, во второй половине войны все более напоминал Сталина первого периода войны, когда вся его руководящая деятельность сводилась к одному — к приказам «держаться во что бы то ни стало». Шпеер отмечал в мемуарах, что с началом войны произошли значительные изменения в характере Гитлера, которые объяснялись все возрастающими нагрузками на его организм. Если раньше Гитлер после определенного периода бурной деятельности мог позволить себе расслабиться и надолго впасть в апатию, то после начала русской кампании он вынужден был ежедневно выполнять огромный объем работы, и если в прежние годы он превосходно умел заставить других трудиться на себя, то теперь бремя забот делалось все более тяжелым, и ему приходилось самому вникать во все подробности. Гитлер заставил себя придерживаться строгого распорядка дня, но чуждая его натуре дисциплина отнюдь не способствовала принятию им разумных и взвешенных решений. Любопытно отметить, что на последнем этапе борьбы за власть, в начале 30-х гг., Гитлер взвалил на себя не менее тяжелую ношу, чем в самый разгар войны. Но тогда, даже изнуренный и измученный, он, выступая на митингах, не столько растрачивал силы, сколько сам черпал в людях мужество и вдохновение. После этого он становился более подтянутым и молодцеватым и обретал все большую уверенность в себе^{105}. В Ставке же он был лишен этой подпитки, да и в те моменты, когда он встречался с народом, прежнего эффекта уже не было — он терял веру в себя… Гитлер, как и Сталин, жил в спартанских условиях. Чиано был в ужасе от бытовых условий в Ставке Гитлера; он назвал ее обитателей «троглодитами, свыкшимися с тяжелым запахом кухни, униформы и сапог»^{106}. По словам Чиано, обстановка в гитлеровской ставке напоминала монастырь-храм Эскориал без его дворцового великолепия — Гитлер на самом деле начал напоминать Филиппа II своим одиночеством и изоляцией, своей решительностью и особенно «картоманией»: он проводил много часов за географическими картами, издавая приказы о взятии тех или иных пунктов часто воображаемыми солдатами.

Немецкий историк Пауль Карель отмечал, что всех, кто занимался историей Сталинграда, удивляет тот факт, что город этот не фигурировал в числе главных целей летнего наступления 1942 г. По плану операции «Блау», Сталинград предстояло «взять под военный контроль», иными словами, уничтожить как центр военной индустрии и порт на Волге. В соответствии с генеральным стратегическим планом, задачей 6-й армии являлось прикрытие левого фланга Кавказского фронта. Для достижения этой задачи овладение Сталинградом было желательно, но не обязательно. Но именно Сталинград оказался в центре внимания — это показывает, насколько сильно случайности и ошибки способны влиять на ход войны^{107}. Немецкий фельдмаршал фон Клейст указывал, что после того, как попытка взять Сталинград с ходу окончилась неудачей, лучше было бы оставить у города заслон; Гитлер же, бросив все силы против одного крупного города и начав осаду, играл тем самым на руку советскому командованию. В уличных боях немцы теряли свое преимущество в маневре, в то время как недостаточно хорошо обученная, но необычайно стойкая и многочисленная советская пехота могла наносить им большие потери^{108}. Как отмечал офицер вермахта Гельмут Вельц, атаки тактических целей в Сталинграде мелкими штурмовыми группами не приносили успеха, поскольку не хватало сил смять грамотно построенную оборону. Крупные же силы не могли развернуться на узком пространстве, и их уничтожали по частям^{109}.

Сталин с неохотой разрешил отступление от Донца и Дона, но на Волге он приказал бороться до последнего солдата. Здесь он хотел выиграть время, чтобы собрать и подтянуть резервы, а также построить оборонительные рубежи на северных подступах к городу вдоль выгодной линии господствующих высот, протянувшихся к югу от Сталинграда до калмыцкой степи.

Сталинград и Волга представляли собой для немецкого командования самые восточные точки на линии, где немецкое командование планировало завершить войну. По замыслам Гитлера, здесь должна была подойти к победной черте операция «Барбаросса»^{110}.