Читаем Гибель вермахта полностью

Выше уже отмечалось, что Сталинград отнюдь не был главной целью операции «Блау» — наступления на юге России, начавшегося в июне 1942 г. Германское продвижение к городу преследовало, прежде всего, задачу уничтожения советских армий, находившихся в междуречье Волги и Дона. Но к августу 1942 г. захват Сталинграда стал для вермахта ключом к победе на Востоке. Захватив Сталинград и организовав на Волге рубеж обороны, германское командование получило бы возможность перебросить на Кавказ значительные силы. Кроме того, выход германских войск к Волге перерезал бы важнейшие линии снабжения советских войск (47-я, 56-я, 18-я, 46-я, 37-я армии), продолжавших оборонять Кавказский хребет^{96}.

По существу, в борьбе за Сталинград Гитлер летом 1942 г. затеял гигантскую битву на уничтожение. Расчет был такой же, как у начальника немецкого Генштаба Фалькенхайна в 1915 г. — принудить противника к решающей битве на одном участке фронта. Таким образом Гитлер стремился решительно обескровить Красную армию. Немецкие генералы сопротивлялись этому рискованному предприятию; в ОКХ считали этот план чрезвычайно опасным, поскольку с началом Восточной кампании вермахт уже потерял 44% своего первоначального состава. К тому же сопротивление Красной армии росло изо дня в день: 4-я танковая армия Гота с большим трудом взяла Ростов, который советские войска защищали отчаянно — каждый дом был превращен в укрепленный пункт. Для того чтобы усилить эффект боев внутри города, в Сталинграде советские власти оставили гражданское население — 180 тысяч сталинградцев рыли окопы, работали на заводах города; были созданы рабочие «истребительные батальоны», насчитывавшие 11 тысяч человек.

Советское руководство решило город не сдавать ни при каких обстоятельствах — об этом свидетельствовал приказ № 227 народного комиссара обороны от 29 июля («Ни шагу назад!»). В отличие от других приказов, он не был опубликован — предписано было прочитать его в войсках. Приказы, запрещавшие отступление, выходили и ранее. Так, летом 1941 г., когда число советских военнопленных стало исчисляться миллионами, Сталин распорядился издать серию жесточайших директив, угрожавших суровыми наказаниями «дезертирам и трусам». В августе 1941 г. было объявлено, что семьи военнослужащих, самовольно покинувших поле боя или сдавшихся врагу, должны лишаться пособий и иной государственной поддержки. В приказе «Ни шагу назад!» не было ничего нового. Более того, жесточайший дисциплинарный режим не являлся чем-то необычным для советского режима и соответствовал той смертельной опасности, в которой оказался Советский Союз. Но детализация наказаний в приказе № 227 для «неустойчивых» военнослужащих очень примечательна — и не только потому, что эта мера укрепляла дисциплину в войсках, а прежде всего потому, что поддерживала тех, кто воевал геройски. В борьбе не на жизнь, а на смерть не оставалось места снисходительности к тому, кто пытался оставить поле боя^{97}. Для предотвращения отступлений в приказе перечислялись конкретные меры: предавать суду командиров соединений, без приказа покинувших позиции, сформировать на каждом фронте до трех штрафных батальонов по 800 человек. Сталинским приказом, помимо штрафных подразделений, предписывалось в каждой армии иметь от трех до пяти заградотрядов (по 200 человек в каждом). Отряды следовало разворачивать в тылу неустойчивых дивизий. Им надлежало в случае паники расстреливать на месте паникеров и трусов и тем самым помочь честным бойцам дивизии исполнить свой долг перед Родиной^{98}.