Приведя браслет в порядок, он положил его на место и лег рядом с Сальме. Такое тихое, такое просветленное лицо, такое ровное, младенчески ровное дыхание, такая беспечная, доверчивая улыбка во сне. Он смотрел на неё и вдруг вспомнил, как в Афгане командир саперной роты показал ему изящно сработанную мину-ловушку. Миленький восточный ларец для драгоценностей. Откроешь дверцу и…

«Давненько не страдал я бессонницей»

II. Неистовый Дракон

Кан Юай задержался в своем гонконгском офисе дольше обычного на пять минут. Отсюда, с сорок третьего этажа через окно, занимавшее широкую стену за его спиной, был виден весь город. Огни в окнах домов, огни разноцветных реклам, огни уличных автомобилей и уличных фонарей — сплошное бурлящее море огня. Задержка была вызвана непредвиденным обстоятельством и необходимостью принятия срочного и в известной степени неординарного решения. По сведениям, полученным от надежных, проверенных в самых серьезных делах агентов в Москве и Таллине, возникла реальная опасность провала операции «Джони Уокер» (как остроумно окрестил её контакт в Кремле «Иван Ходило»). «Да, тревожные сигналы сразу из двух пунктов, которые были так надежны. Из Москвы в Сингапур отправлен опытный оперативник. Задание — вскрыть всю цепочку и проследить за ходом доставки товара, — Кан Юай забарабанил пальцами по столу, наблюдая как из гавани осторожно выползает океанский лайнер. — Где-то произошла утечка. Где? В Таллине вдруг сменили весь персонал морской таможни. Рутинное действие? Может быть, может быть… Теперь придется заново их покупать. Ставка велика. Товара много, даже по меркам Триады, даже для Золотого Треугольника. Его ждут и в Стокгольме, и в Гамбурге, и в Амстердаме, и в Лондоне, и в Нью-Йорке. Да, дилеров и их многочисленных клиентов подводить нельзя. Никак нельзя». Кан Юай нажал кнопку офисного видеофона. На экране возникла голова главного помощника.

— Слушаю, сэр.

— Сообщите членам Совета, ответственным за операцию «Джони Уокер», что я жду их на борту моей яхты через полтора часа, то есть, — он взглянул на настенный «лонжин», — ровно в семь.

— Простите, на какой, сэр?

— Ах, да, — Кан Юай вспомнил, что его любимый «Конфуций» все ещё на ремонте. — Пусть будет «Император». И вот ещё что — на время совещания всем девицам следует уединиться в своих каютах.

— Будет исполнено, сэр! — бесстрастно поклонился приученный ко всему помощник.

Пока автомобиль ехал по тоннелю, соединяющему Викторию с Коулуном, Кан Юай задремал. Он обладал удивительным свойством — закрыть глаза и тотчас утонуть в целительном сне. Фамильный доктор одобрительно свидетельствовал: «Редчайшее свойство здоровых нервов и младенчески чистой натуры.» И снился Кан Юаю странный сон. Будто он с отцом, который бросил семью, когда сыну было полгода и которого он, разумеется, помнить не мог, в дремучем лесу и охотятся они на тигра. Отец, могучий, как сказочный великан, и огромный полосатый зверь, свирепый и беспощадный. Кан Юай, мальчик, несмышленыш, из-за дерева наблюдает за схваткой. Он дрожит, он обмирает, он жаждет победы отца. В руках отца золотой жезл, он взмахивает им и в мгновение ока из-за каждого дерева выпрыгивает воин. Их тьма и они окружают тигра, угрожая ему острыми копьями. Но и тигр вдруг встает на задние лапы, издает громоподобный рык и словно из под земли появляются такие же свирепые тигры. И несть им числа. Глаза их сверкают ненавистью и из ноздрей вырываются языки пламени и дыма. «Славный бой, — очнувшись от краткого сна, Кан Юай улыбается. — Жизнь — это вечное движение, вечное сражение. И в этом сражении нужно всегда побеждать». Он снова энергичен, обуян жаждой битвы, бодр, готов, как огнедышащий вулкан, непрерывно извергать идеи, планы, замыслы, один причудливее, неожиданнее другого. Недаром и друзья и враги дали ему кличку «Неистовый Дракон».

Верхний салон «Императора» просторен, прохладен, ярко освещен. Бронированные окна зашторены. Справа, в дальнем углу — обильный «шведский» стол, рядом столик с безалкагольными напитками. Все, допущенные к общению с Кан Юаем, осведомлены, что он девственный трезвенник и строгий приверженец растительной диеты. Не терпит он и когда кто-либо из его окружения увлекается травкой или «снежком». Девиз Кан Юая — «Бизнес и дурман вещи несовместные». Всякий, будь то заместитель или курьер, нарушивший его хоть раз, просто перестает существовать. Дисциплина. Без неё обречены на гибель и могущественная империя, и ничтожный рыночный ларек.