Читаем Гибель «Эстонии» полностью

При этих словах у Зондецкого в глазах зажегся коварный огонек. За десять минут до прихода Росса контрразведчики доставили ему набор фотоснимков, на которых были зафиксированы Иван и Сальме — с момента посадки в самолет в Бомбее и до прощания у «Президент-отеля». Несмотря на привычную сдержанность Росса, не требовалось особой проницательности, чтобы безошибочно определить характер их взаимоотношений. «Боже упаси, никакого криминала в этой любовной интрижке нет! — воскликнул про себя Зондецкий. И раньше не было никакого криминала, если оперативник в ходе выполнения задания шел на интимную связь. Правда, если она была санкционирована. А теперь и подавно. Времена парткомовских вторжений в супружеские спальни миновали. К тому же, Росс — вдовец. Но вот не использовать этот необычный роман для пользы дела было бы непозволительной роскошью».

— Как вы думаете, Иван Антонович, почему отстранили от дела Канделябра? — как бы между прочим задал вопрос Зондецкий. «Хм, — удивился Росс, — степень его осведомленности значительно выше, чем я предполагал».

— Я думаю, что его не просто отстранили. Француза скорее всего уже нет в живых. Он начал баловаться «экстази», чем нарушил главное табу Дракона. А это не прощается.

Росс помолчал, прикидывая, что мог знать и чего не знать Рэм Зондецкий.

— Можно было и раньше и сейчас брать и товар и сопровождающих курьеров, — словно размышляя вслух, заговорил он. — Все зависит от того, что за цель мы ставим перед собой.

Зондецкий слушал, облокотившись на коленку, уложив подбородок в ладонь. Бирюзовые глаза полузакрыты, дышит через нос, изредка приподымая верхнюю губу и касаясь ноздрей темной ниткой усов. Глядя сейчас на него, Росс вспомнил, как однажды попал на советско-американский диспут в Колумбийском университете. Тема диспута: «Человечество — век ХХI». Одним из выступавших с советской стороны был старый академик, случившийся в ту пору в научной командировке в Штатах. Математик с мировым именем, он откровенно пренебрегал социальными изысканиями футуристического толка и построил свое экспромтное сообщение на принципах возрастно-половой структуры мирового населения и её взаимосвязь с воспроизводством и ростом. Преподнесено это было скрипучим голосом безумно усталого человека на довольно скверном английском. И хотя тезисы именно этого доклада дали заголовок и составили девяносто процентов содержания отчета о диспуте в «Нью-Йорк таймс», аудитория приняла его весьма прохладно. Зато когда начал говорить горячо и страстно молодой студент Рэм Зондецкий, присутствовавшие в зале словно проснулись, полетели реплики, записки. А Рэм был в ударе. С каким заразительным убеждением, с какой радостной верой рисовал он перед собравшимися профессорами и студентами картины светлого будущего Земли и землян. Коммунистического будущего! И хотя с ним не были согласны почти все его слушатели, проводили его дружными, веселыми хлопками. Аплодировали преданности прекрасной утопической Идее… Да, печатные статьи и эссе, телевизионные выступления и интервью нынешнего Рэма Зондецкого с прежней страстностью и убежденностью предавали анафеме коммунизм и объявляли всеспасительной панацеей частную собственность и рыночную экономику. Стыдливо избегая термина «капитализм», да и не в термине дело. Дело в том, что человек повзрослел, избавился от надетых во младенчестве шор, возмужал и окреп духовно.

— Цель? — Зондецкий встал, медленно прошелся взад-вперед вдоль конференц-стола. Подошел к одному из книжных шкафов, мягко прошелся пальцами по разноцветным корешкам. — Цель одна — раздавить гидру международного наркобизнеса. Я так себе представляю эту нашу общую цель.

«Глобальными категориями мыслит наш пострел, — Росс сидел неподвижно, скрестив руки на груди. — Глобальными — и все тут». Чутко ощутив неловкость, внезапно прокравшуюся в кабинет и волнами отражавшуюся от молчавшего собеседника, Зондецкий резко повернулся к нему лицом, заговорил извиняющимся тоном:

— Простите, ради всего святого, если это произвело впечатление нравоучительного постулата. По непреодолимой инерции мышления озвучил тезис сановного спичрайтера из готовящегося радиовыступления шефа.

Улыбнулся и тут же снял улыбку с лица: — Конкретно по операции «Джони Уокер». Наша цель: вскрыть всю цепочку задействованных по маршруту людей собственно курьеров, охранников, контактных агентов, замазанных в той или иной степени госслужащих. Таможня, полиция, спецслужбы. Что еще? Ах, да пограничники, чиновники авиакомпаний и железных дорог, портов и пароходств, пилоты, стюардессы, проводники. Следовательно, было бы совсем мало логики в том, чтобы до Стокгольма брать и товар и курьеров. Или я не учитываю какие-то непредвиденные моменты, упускаю важные обстоятельства, вторгаюсь в сферу чьих-то квази-интересов?

«Вот именно «квази», — Росс открыл бутылку «перье», наполнил хрустальный бокальчик, быстро его осушил. — Только чьи это интересы?»

— Совсем мало логики, — согласился он. — Правда, обеспечение «Анти-Джони Уокер» получается громоздким и дорогостоящим.