Муратов обратил внимание на полное спокойствие Гианэи. Этого не могло быть, если бы она не привыкла к космическим полетам.

— Вы часто покидали свою планету? — спросил он.

— Мою планету? — переспросила Гианэя каким-то странным тоном.

— Вашу родину.

— Да, часто. У нас это — обычное дело. — В ее голосе ясно звучали насмешливые ноты.

Но к чему относилась эта насмешка, к Земле или к ее родине, Муратов тек и не смог решить. Было, возможно, и то и другое.

Вересов посадил свой корабль вплотную к зданиям научного городка кратера Тихо, не опасаясь повредить их. Отсутствие атмосферы в этом случае играло положительную роль. Даже грохот тормозных двигателей не был слышен.

— Наконец-то вы явились к нам сами! — сказал Стоуну руководитель научной станции кратера профессор Токарев. — Пора уже кончать с этой загадкой.

— Именно для того, чтобы это сделать, мы и прилетели так скоро, — ответил Стоун. — Завтра с утра примемся за работу. Времени терять нельзя. У вас все готово?

— Вы имеете в виду вездеходы? Они всегда готовы. С теми, которые были оставлены здесь шестой экспедицией, в вашем распоряжении восемь машин и четыре лунные ракеты.

— Столько нам и не нужно. А ракеты вряд ли понадобятся вообще.

Токарев кивнул головой.

— Да, — сказал он, — знаю. Вы надеетесь на… — незаметным движением руки он указал на Гианэю.

— Вот именно, — сказал Муратов.

Гианэя стояла у окна. Казалось, ее заинтересовал лунный пейзаж, озаренный лучами высоко поднявшегося Солнца. На меридиане станции был полдень.

Она обернулась как раз в тот момент, когда говорили о ней, взглядом нашла Муратова и знаком подозвала его.

Он тотчас же подошел.

— Земля бывает видна отсюда? — спросила Гианэя.

— Нет, никогда

— Далеко ли отсюда до Южного полюса?

— Не очень. Это место находится с краю видимого с Земли лунного диска. Это кратер Тихо.

— Я не знаю названий, — нетерпеливо сказала Гианэя. — Меня интересует другое. Здесь, в этом месте, сошлись траектории, которые вы вычисляли?

— Да, здесь, — удивленно ответил Муратов. Он никак не ожидал таких вопросов от Гианэи.

— Это место всегда видно с Земли?

— Всегда. Луна обращена к Земле всегда одной стороной.

Его охватило волнение, он начал подозревать, к чему клонятся ее вопросы.

Неужели?!

Знавшие испанский язык участники экспедиции и двое из персонала станции подошли к ним. Затаив дыхание, все ждали, что скажет Гианэя.

Она, казалось, никого не замечала, обращаясь только к одному Муратову.

— Тогда… — Гианэя на минуту задумалась, словно вспоминая что-то. — Был один разговор, который я слышала. Риагэя («Опять это имя», — подумал Муратов) сказал, что спутники, — она произнесла это слово ироническим тоном, — находятся на участке, с которого никогда не видно Земли. Он прибавил, что участок расположен у подножия горного хребта, недалеко от Южного полюса. То, что я вижу, — она плавно повела рукой, — похоже на описанное им. Не здесь ли то, что вы хотите найти?

— Он сказал, что база расположена внутри горного кольца? — спросил Муратов.

— Я не поняла слова, которое вы сказали.

— База?

— Да.

— Ну, место, где находятся сейчас спутники.

— Что-то похожее было. Даже, наверное было. Откуда иначе я могла знать, что на Луне кольцевые горы? А я это знала.

— Вы хорошо помните, что Риагэя сказал именно так: «на участке, с которого не видно Земли»?

— Да, я помню это точно.

— Спасибо, Гианэя! Вы снова оказываете нам всем огромную услугу.

Она повела плечом.

— Я делаю то, что уже сделала. Ничего нового.

И отвернулась, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать разговор.

8

Стоун созвал всех на экстренное совещание.

Если Гианэя угадала, а было очень похоже, что это именно так, то база иного мира, которую искали на сотни километров вокруг центра кратера, могла находиться совсем близко от станции, в месте, открытом взору людей и где никому не приходило в голову искать ее.

По словам Гианэи, к базе нельзя было приближаться. Если она рядом с городком, то уже сотни раз люди могли приблизиться к ней. Что произошло бы в этом случае, было неизвестно, но, вероятно, ничего хорошего!

— Счастливая случайность, — сказал Токарев.

Муратов сидел, погруженный в свои мысли, и почти не слушал развернувшихся прений. Смутное подозрение, возбужденное в нем все большей откровенностью Гианэи, постепенно превращалось почти уверенность.

Он воспользовался наступившей паузой и сказал: