6

«Ну, теперь мы знаем все» — подумал он.

Он перечитывал письмо в третий раз, когда приехал Сергей.

А еще через двадцать минут в комнате Муратова появился Стоун.

Ни он, ни Синицын не знали испанского языка. Муратов перевел письмо Гианэи.

— Это можно было предвидеть, — сказал Сергей. — Что спутники невидимы, мы знали и раньше. Выходит, что и сама их база также невидима.

— Возможно, этим и объясняется, что мы никак не можем найти эту базу, — сказал Стоун. — Мы ищем в недрах, а она, может быть, расположена на поверхности. В районе кратера Тихо очень много глубоких и широких трещин, неприступных плато, горных долин. В любом из таких мест они и могли расположить свою базу.

— На Луне нет осадков, нет ветров, — добавил Сергей. — Ничто не могло повредить оборудование, кроме метеоритов.

— А это значит только то, что база защищена, например, крышей прозрачной или также невидимой. Ясно одно, — сказал Стоун, — искать надо там, где мы сами расположили бы такую базу, будь мы на их месте.

— И еще одно соображение, — после непродолжительного молчания сказал Муратов. — Спутники и база могут быть невидимыми для наших глаз, как пишет Гианэя, но они не могут быть абсолютно прозрачными. Вспомните, на «Титове» мы все видели, что спутник закрыл от нас звезды, находившиеся за ним. Он не прозрачен. И на Луне он должен закрывать то, что находится за ним. Отсюда я делаю логический вывод: база расположена так, что сзади ее находится место, никогда не освещаемое Солнцем. А может быть, она вся расположена в лунной тени.

— Правильно, Виктор! — одобрительно сказал Синицын. — Лунная тень — это полный мрак. Правда, мы освещали прожекторами подобнее места на неприступных плато и а трещинах. Но мы делали это просто для порядка, так как считали, что база обязательно расположена в недрах лунной почвы или горных пород. Поэтому мы могли и не заметить.

— Недра обследованы, — сказал Стоун. — Теперь будем искать исключительно на поверхности. Седьмая экспедиция отправится на Луну через два дня.

Муратов колебался всего несколько секунд.

— Если манко, возьмите меня, — сказал он.

Стоун сдержал слово. Трудная и сложная подготовка седьмой лунной экспедиции была закончена ровно через два дня. Звездолет под командованием Юрия Вересова стоял на пиренейском ракетодроме, ожидая своих пассажиров.

Муратов прилетел накануне старта. Он был хуже всех подготовлен к предстоящей работе и, чтобы не задавать бесконечных вопросов членам экспедиции, решил попросить Вересова ознакомить его с техникой поисков и методами уничтожения базы.

Вересов с готовностью согласился помочь ему. Они засели с утра и до позднего вечера усердно занимались.

Было половина двенадцатого, когда Муратов, устало откинувшись на спинку кресла, сказал:

— Теперь я могу чем-то помочь в работе. Во всяком случае, буду понимать, что к чему. Спасибо, Юрий!

— Не стоит, ложись и выспись хорошенько. Полет будет очень интересным. Спокойной ночи!

Муратов остался один.

— Спать так спать, — сказал он громко и сладко потянулся, довольный собой.

Неожиданно в дверь постучали. Стук был тихий, осторожный. Видимо, стоявший за дверью не был уверен, спит Муратов или нет.

— Войдите! — сказал он.

И тут же вскочил, изумленный, растерянный, ничего не понимающий.

В дверях стояла Гианэя.

Он знал, что она находится на Японских островах, еще вчера вечером он говорил с Мариной по радиофону, спрашивал, как чувствует себя гостья, что она делает. Марина ни словом не упомянула о поездке на Пиренейский полуостров, наоборот, она сказала, что Гианэя собирается провести в Японии долгое время.

И вот!

Муратов быстро овладел собой и пригласил Гианэю войти.

Она протянула ему руку, снова ответила на пожатие, непринужденно села. Казалось, она не находила ничего удивительного в своем внезапном появлении.

Она была одна, без Марины.

— Я прилетела сюда полчаса назад, — сказала Гианэя. — И легко узнала, где вы остановились.

Она говорила по-испански.

— Почему вы одна? — спросил Муратов.