Читаем Героинщики полностью

- Нахуй я вообще с тобой разговариваю? - спрашивает она и выходит из его кабинета, проходит по открытому залу, не смотря на Билла и Кэрол, и громко хлопает дверью.

Она направляется по дубовым коридорам, спускается по мраморной лестнице, проходит через тяжелые двери и оказывается на площади перед городским советом. Элисон идет по Королевской миле, оставляя позади свой дом и чувствуя себя значительно лучше из-за того, что в конце концов она поступила правильно, зная, что нет ничего вечного на земле.

Он был такой жалкий, презрительно думала она. Она раньше тоже такой была, но раньше ее окружали исключительно вялые люди. Возможно, небеса послали ей благословение. Кто его знает.

Ничего нельзя знать наверняка.

Город был прекрасным. Непревзойденным. Конечно, трущобы выглядели ужасно, там не на что посмотреть, но в центре есть абсолютно все. Элисон гуляла по улицам, позволив себе наслаждаться потрясающим видом своего родного города. Свет льется на замок, отчего улицы Старого города сияют серебром. Пожалуй, это - самое прекрасное место на свете. Несравненное. И деревья такие красивые. Нельзя позволить вырубить их.

Элисон идет мимо какой-то помост, где четверо пьяных девушек носятся в стремительном вальсе, кажется, у них девичник, хотя сейчас только утро. Она останавливается и завистливо смотрит, как они плавно двигаются улице, ей хочется знать, почему они так чрезвычайно счастливы. Девушки вдохновляют ее еще раз испытать судьбу, и она входит в случайный бар у самого замка. Еще очень рано, так что бар был почти пустым. Коренастая, полная девушка осуждающе смотрит на нее, но все же подает бокал белого вина. Элисон садится за столик у окна и поднимает выброшенный «Скотсман». Вдруг ей пришла в голову интересная мысль: «Я подцепила старого оборванного Шотландца в ужасном баре. Снова».

Она поглаживает длинную ножку бокала, наполненного жидкостью цвета мочи. Один глоток отвратительной кислятины вызывает у нее тошноту. Второй глоток показался получше, а третий и вовсе удовлетворил ее вкусовые потребности. Она развернула газету и в передовой статье прочитала: Шотландское ведомство и Эдинбургский окружной совет должны прокомментировать своих поспешные действия по борьбе с наисерьезнейшей эпидемией из всех, с которыми приходилось сталкиваться шотландской столице. Отравление наших парковых зон, а значит - нашей истории и культурного наследия, возникает в результате заражения голландских вязов, и эта угроза касается каждого. Эта болезнь уже уничтожила значительное количество деревьев, но ситуация могла бы быть значительно хуже, если бы не были приняты соответствующие меры по спиливанию и сожжении зараженных деревьев.

 Элисон быстро пробежала статью до конца и перешла к письмам от читателей. Один из них поступил от терапевта из центрального района Эдинбурга. Он переживал о растущей чрезвычайными темпами угрозе вируса СПИДа. Здесь она сразу пристально посмотрела на следы от уколов на собственной руке. Вдруг она провела неожиданные параллели: деревья гниют изнутри у Вест-Грантон-роуд, а люди распадаются в своих квартирах. Все это - деяния смерти. Чума. Откуда она берется? За что нам это наказание?

Что с нами будет?