Читаем Герои забытых побед полностью

…Всё же серия из восьми глубинных бомб, сброшенных катерами, чуть не накрыла Л-3 в момент её ухода на глубину. Нам казалось, что какой-то невероятной силы великан бил по корпусу корабля огромной кувалдой. Часть механизмов подводной лодки вышла из строя. Мы снова в самый ответственный момент остались без гирокомпаса.

Надо было отворачивать от горящего танкера. Нырнуть под него заманчиво: больше шансов оторваться от катеров, но в то же время и опасно — тонущее судно навсегда может похоронить под собой подводную лодку.

— Право на борт!

Взглянув на стеклянную крышку магнитного компаса, я увидел, что она вся запотела, картушки не было видно. Пришлось пустить секундомер и маневрировать „вслепую“ — перекладывать рули через определённое количество времени на определённое количество градусов.

А морские глубины вокруг нас громыхали и рвались… Л-3 стремительно уходила от преследования, и взрывы за кормой становились всё глуше и глуше. Я спустился вниз, в центральный пост. Настроение у всех было приподнятое. Первая победа!.. Иду к себе в каюту добриваться…»

Спустя несколько дней сигнальщики Л-3 обнаружили несколько рыболовных ботов, но от их уничтожения Грищенко отказался.

— Мы ещё не выполнили своей основной задачи, а потому не можем демаскировать район минной постановки! — объяснил он свои действия политруку и писателю.

25 августа подводная лодка прибыла на заданную позицию. С неё наблюдали интенсивное движение неприятельских транспортов, а лёжа на грунте, слышали отдалённые взрывы глубинных бомб и шум винтов миноносцев. Из вахтенного журнала Л-3: «…В 21.03, всплыв под перископ, обнаружил по пеленгу… в дистанции… 4 миноносца и 3 тральщика под шведским флагом, стоявшие на якорях. В 21.53 начали минную постановку. Первую банку из 6 мин в Ш… Д… 7-я мина вышла из трубы… но якорь остался в трубе. Освободились через 30 минут, и она затонула… 26 августа с 00.21 до 00.34 выставили ещё 2 банки: одну из 4 мин в Ш… Д… и вторую из 9 мин в Ш… Д…»

В тот же день Л-3 добилась и боевого успеха торпедным оружием. При этом был атакован конвой из трёх транспортов. Грищенко столь ювелирно рассчитал свой манёвр, что исхитрился 4-торпедным залпом поразить сразу два транспорта. Ещё несколько дней патрулирования — и на горизонте новый конвой. На этот раз это были восемь транспортов в сопровождении двух миноносцев. Естественно, что от такого подарка судьбы Грищенко отказаться не мог. «Фрунзенец» немедленно начал маневрирование под перископом для выхода в атаку. На корабельных часах стрелки показывали 17.12, когда Грищенко скомандовал:

— Носовые торпедные аппараты первый и второй! Товсь! Пли!

От толчка выброшенных смертоносных сигар подводную лодку едва не выбросило на поверхность. Боцману каким-то чудом удалось удержать её на пятиметровой глубине. Отчётливо был слышен взрыв. Когда Грищенко поднял перископ, эсминца на поверхности уже не было. Теперь наступила очередь крупнейшего из транспортов. 4-торпедный залп не оставил ему шансов. Торпеды буквально разнесли его вдребезги. На этот раз подводную лодку особенно никто не преследовал. К досаде командира, оставшиеся транспорты бросились от погибшего собрата врассыпную, и догнать их «Фрунзенцу» не было никакой возможности. Грищенко мог лишь наблюдать в поднятый перископ торчащий из воды нос затонувшего транспорта.

Затем было не менее тяжёлое возвращение домой. При форсировании Финского залива Л-3 не раз была на волоске от гибели. Пять мин взорвались рядом с ней при касании минрепов. Спасло лишь мастерство экипажа и невероятное профессиональное чутьё командира. 9 сентября «Фрунзенец» ошвартовался у пирса острова Лавенсари. Они сходили на берег счастливые, что вернулись живыми… Радость возвращения была, впрочем, омрачена для Грищенко доносом его военкома. Что поделать, ну не везло командиру Л-3 на политруков! Военком Долматов информировал: «…Командир не всегда рационально использовал боезапас — например: по конвою каравана противника выпущено сразу 4 торпеды. (Позднее такой способ атаки будет признан на отечественном флоте наиболее оптимальным!) …Командир после потопления 2 транспортов 29 августа хотел выйти из района позиции на 30–40 миль и дать радиограмму. (Впоследствии эта тактическая находка Грищенко станет аксиомой для всех подводников!)»

Естественно, что бумага Долматова не осталась без внимания. Но после столь победного прорыва Грищенко наказать просто не могли. Его наградили орденом, слегка пожурили, и командир «Фрунзенца» стал готовиться к следующему походу. Именно в эти недолгие дни отдыха между боевыми буднями на лодку к Грищенко прибыл находившийся в то время в Ленинграде писатель Александр Фадеев, поэтесса Ольга Берггольц и Всеволод Вишневский.