Читаем Герои Смуты полностью

Несколько месяцев, которые ополчение простояло в Ярославле, потребовалось еще и для того, чтобы подготовить достаточное количество пищалей, свинца и пороха. Видимо, князь Дмитрий Пожарский уделял этому немало времени. Примечательно, что известное покушение на него произошло именно в тот момент, когда он осматривал «наряд» (артиллерию). Автор «Нового летописца» рассказал об этом в статье «О умышлении Заруцково и о посылке ис-под Москвы на убиство»: «Бывшу ж ему в съезжей избе, и поиде из съезжей избы смотрити наряду, которому идти под Москву. И пришед ста у дверей розрядных. Казаку же именем Роману, приемшу его за руку, той же Степанка казак, которой прислан ис-под Москвы, кинулся меж их и их розшибе и хоте ударити ножем по брюху князь Дмитрея, хотя его зарезати». Всё произошло «в тесноте», и удар ножом пришелся в казака Романа. Князь Дмитрий Пожарский даже не успел понять, что произошло. Когда же был найден нож и казака Стеньку допросили с пристрастием, открылся заговор. Примечательно, что Пожарский не дал казнить раскаявшегося казака, и «землею ж» всех соучастников покушения разослали «по городам, по темницам, а иных взяша под Москву на обличение и под Москву приведоша и объявиша их всей рати»[500]. Для собравшихся в Ярославле ответ на вопрос «кому выгодно» покушение на князя Пожарского был очевиден: во всем обвинили главу казачьего войска под Москвой Ивана Заруцкого. Своим милосердием к несостоявшимся убийцам Пожарский немало выиграл в противостоянии с казаками.

Автору «Пискаревского летописца» тоже было известно о покушении «на съезжем дворе», только в его версии казак случайно «поколол» ножом «сына боярского», сопровождавшего Пожарского. Какие-то ярославские раны еще долго преследовали земского воеводу: «Ивашка Заруцкой прислал в Ярославль, а велел изпортити князя Дмитрея Пожарского, и до нынешняго дни та болезнь в нем».

Покушение на главного воеводу нижегородского ополчения было использовано как повод для того, чтобы привлечь на свою сторону всех земцев (не исключая, кстати, и казаков). В «Пискаревеком летописце» упоминается об обращении князя Дмитрия Пожарского, который «писал под Москву к боярину ко князю Дмитрею Тимофеевичю Трубецкому с товарыщи, и ко всем дворяном и детем боярским, и стрельцом и казаком», объявляя про «воровство» Ивана Заруцкого[501]. У казачьего предводителя, возможно, знавшего свою вину, не выдержали нервы, и он оставил поле противостояния двух сил — «земско-казачьей» под Москвой и «земской» в Ярославле. Когда в конце июля 1612 года ополчение двинулось из Ярославля в Москву, казаки, «мало не половина» войска, из-под Москвы ушли. Воевода князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой один дожидался подхода новых земских сил.