Читаем Герои. Новая реальность полностью

Подумав, Гай решил идти в направлении, указанном каменной стрелкой. И шел по меньшей мере четверть часа, внимательно изучая окрестности. Тропинка показалась ему не совсем прямой – а скорее закрученной, как свежая стружка из-под рубанка. И по дороге попадались еще какие-то знаки. Но Гай решил не сворачивать – в конце концов, по какой-то дороге ведь увезли Марцию в замок феи Морганы, и может статься, что именно по этой, она достаточно широка для всадника на лошади.

Широкая тропинка вывела на поляну, посреди которой громоздилась здоровая куча бревен и хвороста. Перед ней была вытоптанная площадка такой величины, чтобы повозке развернуться.

Вроде бы Гай на ходу не слишком шумел, однако был услышан.

– Это ты, Громерта? – прозвучал девичий голосок из самой середины страшной кучи. – Сколько же можно? Тебе полагалось сменить меня еще в полдень, я тут сижу, жду – никого! И рыцарь этот несчастный не притащился! Я же говорила, что он заблудится! Надо было два камня ставить – и на опушке, и на том пригорке, где выворотень.

Гай молчал.

– Преобразуйся и полезай в берлогу, а я – домой! – продолжал загадочные речи нежный голосок. – Мне еще сегодня нужно за дамой Рионой мантию нести, потом петь тоскливую песню в старой башне, потом еще куча всяких дел! Огонь я тебе приготовила, ты только не выбрасывай его весь сразу.

Куча зашевелилась, затрещала, оттуда полезло что-то огромное и неуклюжее.

Гай так удивился, что окаменел и даже не попятился, когда явилась на свет красно-лиловая чешуйчатая морда с коровьими рогами, зевнула и встряхнулась, избавляясь от мелкого хвороста.

И говорили же старшие, что в лесу водятся драконы!..

Гай понял, что настал его смертный час. Такая огромная и страшная скотина питается людьми – это уж точно! И нет поблизости доблестного рыцаря, чтобы проткнуть ее копьем и спасти бедного Гая Брута…

– Это ты, Гай Брут? – уставившись на парня огромными зелеными глазами, спросил дракон. – Ох ты, вот так встреча! Не узнаешь? Я Бомейна… Ох, нет, не Бомейна, Антония Квинта! Ромулус Квинтус Постум – батька мой! Теперь вспомнил? Да что ты стоишь, как деревянный болван для доспехов? Погоди, сейчас преобразуюсь…

* * *

Марция понемногу приходила в себя. Очевидно, наведенный на нее морок, мешавший двигаться, говорить и даже чихать, нуждался в постояннной поддержке. В телеге ей стало уже совсем хорошо.

Дама Риона и Громерта препирались о сломавшейся не вовремя железке, которая, как поняла Марция, мешала надеть шлем, сдвигая внутри него какой-то хитрый ободок, а в нужную минуту, наоборот, этот ободок раздвигала.

– И мне давно пора сменить Бомейну, – завершила спор Громерта. – Сидит она в лесу голодная…

– Ее давно уже нашел и прикончил рыцарь Аграмейн, – возразила дама Риона. – И она вернулась в замок и отдыхает от трудов своих…

– Знаю я этого рыцаря Аграмейна! Он ведь двоюродный брат моего Аграмора! Этот рыцарь в собственной спальне кровать не найдет! Надо было послушать совета и дать ему в провожатые карлика Гонемана, иначе он будет кружить по лесу до второго пришествия…

– У нас всего два карлика, а Гонеман умеет чинить механические устройства. И хватит тебе кричать, Громерта. Иначе обо всем будет доложено фее.

– Ну как же! Чем бы вы еще могли удержаться на своем месте, дама Риона, как не доносами?

Слушая эту склоку, Марция все яснее понимала, что мать была права – в замке феи Морганы честной крестьянской девушке не место. Умнее всего было бы сбежать, пока на нее не обращают внимания, и, переночевав в каком-нибудь стогу, утром найти дорогу домой.

Марция подобралась к краю телеги, бесшумно соскользнула на дорогу и присела на корточки за кустом. Дама Риона и Громерта продолжали браниться, вмешались Лота, Персивелла и Герейна. Теперь им было не до Марции – и пропажу они бы заметили не скоро.

Девушка не боялась ночного леса. Во-первых, она переобулась – правый башмак на левую ногу, левый – на правую, благо мягкая кожаная обувь была изготовлена так, что позволяла эти переобувания. Во-вторых, она стащила с себя платье и надела наизнанку. Теперь ей не был страшен даже ночной охотник Рогатый Хорн, который шастает по тропам со своими призрачными гончими. Рогатый Хорн, к тому же, покушается лишь на женщин, а Марция – девица. Что же касается волков, медведей и прочих опасных тварей, то на поясе всякой дамы висит острый нож – был он и на поясе у Марции, да и слишком обжитым показался ей лес – вряд ли тут водилось хоть что-то пострашнее ежа.

Собственно, ей почти не пришлось идти лесом – она очень скоро оказалась на открытом месте, и это был необходимый ей луг после сенокоса. Свежее сено уже сметали в стога, и Марция могла выбирать любой. Правда, страшно хотелось есть.

Днем она бы уж нашла чего пожевать, а во мраке все травки – на одно лицо, так что Марция смирилась и стала разгребать стог.

Но заснуть ей не удалось.