Читаем Герой полностью

Катархонт Сфедослав безумцем не был. Варда Склир тщательно изучил его военную биографию и пришел в выводу, что катархонт россов никогда не бросается в огонь, очертя голову. Он стремителен, но не бьет наобум. Словом, у Варды Склира оказался достойный противник. Но он – всего лишь военный вождь варваров, катархонт. Первый среди равных. И вожди племен и народов, объединившихся под эгидой архонта россов, – не армия, спаянная железной имперской дисциплиной, а компания из нескольких разбойничьих шаек, подчинившихся более сильному вожаку. Это свора, которая в первую очередь думает не о победе, а о наживе. Они знают, что по отдельности будут уничтожены римлянами. Но когда страх перед угрозой уничтожения слабеет, слабеет и дисциплина. И вместо численно превосходящего войска армии Варды Склира будет противостоять несколько разрозненных и не готовых к бою отрядов.

Единственное, что может сделать Святослав, чтобы избежать такой ситуации, – осадить Аркадиополь. Осадить, но не взять. Тут двойного перевеса в численности окажется недостаточно. Это понятно каждому стратегу. И всё же Варда Склир надеялся, что Святослав рискнет. И воины магистра будут перемалывать варварское войско под стенами Аркадиополя до тех пор, пока численность и боевой дух скифов не упадут настолько, что превосходство византийцев станет очевидно, и тогда магистр выйдет из города и уничтожит Сфендослава.

Когда стало ясно, что катархонт россов не станет штурмовать Аркадиополь, магистр приступил к реализации второго плана.

Начало было успешным. А допрос взятых в плен показал, что обстановка для продолжения наступления – самая благоприятная. Войска союзников увлечены грабежом. Никакой дисциплины: каждый думает только о том, чтобы набить сумы. Россы, основная сила Сфендослава, беспечны, поскольку уверены в своем превосходстве. Стан почти не укреплен.

Варда Склир встал перед дилеммой: продолжать уничтожать отдельные отряды варваров или атаковать ядро армии скифов, разом покончив с угрозой.

Варда Склир, как и подобало решительному и отважному полководцу, выбрал второе.

Но отвага и опрометчивость – разные вещи. Поэтому магистр не бросился, очертя голову, развивать первый успех, а разработал план будущего сражения, который неминуемо должен был привести его к победе.

* * *

– Стемид! Позови воеводу! Кто-то скачет! – закричал дозорный.

– Скачет и скачет, – флегматично отозвался Стемид Барсук, синеусый варяг-тысячник. – Чего орешь?

– Дак торопятся! – оправдываясь, ответил дозорный.

– Ну-ка… – Стемид взобрался на коня, встал на седло, глянул, прикрывая глаза от солнца.

Конь попятился было, но Стемид рыкнул: «Стоять!» – и конь послушно замер.

– Ага… – пробормотал тысячник, изучая тучу пыли над фигурками всадников. – Копченые бегут… Точно ты сказал, парень, торопятся… Та-ак… Ясно! – Барсук ловко спрыгнул на землю: – Эй, гридь! Найди сотника Звана, пусть поднимает сотню. Скажи, Стемид велел.

Гридень сорвался с места и побежал через сонный лагерь в шатру Звана.

– Вот, батька, послушай, что они толкуют! – Барсук пихнул к Духареву двух порядком ободранных печенегов.

– Били нас! Сильно били! Много, много ромей! – на языке русов зачастил печенег.

– По-своему говори, – по-печенежски оборвал его Духарев. Степняк с облегчением перешел на родной язык и сравнительно внятно изложил историю гибели печенегов воротолмат и их большого хана.

– Я так думаю, батька: это хорошо, что ромеи из крепости вылезли! – без спросу влез оказавшийся рядом (как же без него!) Йонах. – Сейчас поднимай всех! Побьем их, пока они обратно за стены не удрали!

– Цыть, волчонок! – прикрикнул на него Стемид. – Тебя не спрашивали! Счас ка-ак…

Йонах мгновенно укрылся за широкой спиной Звана. Кулачище у Барсука был немногим меньше, чем у самого воеводы.

– Что делать будем, батька? – спросил Барсук. – Может, уйдем?

– Может и уйдем, – задумчиво произнес Духарев.

Окружавшие его гридни недовольно заворчали. Те, что помоложе. Те, что постарше, – помалкивали. В лагере сейчас воев немного. Кроме дружинников Духарева, полторы тысячи гридней Мстиши Свенельдича, вернувшаяся вчера дружина Икмора и пять тысяч булгарской пехоты, подначальной Духареву. В общей сложности – меньше десяти тысяч копий.

Против катафрактов магистра Варды Склира маловато получается. Как говорится: пришла беда – отворяй ворота. А в данном случае отворять было нечего. Нет в их лагере ни ворот, ни даже самой чахленькой ограды. И строить уже некогда. Сидели беззаботно, как у себя дома. А ведь могли солидный частокол соорудить. Материала хватило бы. Духарев покосился направо, на опушку леса. Может, под деревья отойти? Там катафрактам не разогнаться. Но ведь и своим места для маневра нет…

Уходить совсем не хотелось. Здесь в лагере целая прорва добычи, огромный загон с пленной челядью… Всё это бросить… Нет, его просто не поймут. Да и самому жалко.