Читаем Герметикон полностью

Бросил все и прилетел на пограничную планету, попавшись на простейшую наживку: обещание выдать ему злейшего врага. Прилетел один, таким было условие, однако и Ричард, и Тайра понимали, что Помпилио умен и осторожен, и потребовали, чтобы он отправился в Фоксвилль по земле, в сопровождении местных проводников, желая убедиться, что адигена действительно никто не сопровождает. И убедились.

— Разведчики доложили, что Помпилио в точности выполняет инструкции, — сообщил Огнедел.

— Это хорошо… — Тайра с удовольствием посмотрела на запотевший бокал. — Я до сих пор не верю, что мы заманили его в ловушку одним-единственным письмом.

— Помпилио самонадеян.

— Но он не идиот.

— Нет, конечно. Однако жажда мести туманит ему голову.

— При этом Помпилио не забывает о главном правиле мести, — заметила ведьма.

— О каком? — не понял Ричард.

— Остаться в живых, — улыбнулась Тайра. — Помпилио вел расследование в Унигарте, все время оставаясь на глазах Винчера Дагомаро, вел расследование против него, но канцлер ничего не мог поделать, потому что Помпилио день и ночь защищали телохранители его брата, дара Антонио.

— Я помню нашу договоренность, — сухо ответил Огнедел. — Если на Фарху явятся лингийские крейсера, я немедленно покину планету.

— Хорошо…

Однако Мааздук позволил себе перебить женщину:

— Но я убежден, что на этот раз Помпилио не обратился к брату. Он прилагает колоссальные усилия, ему помогают все дары Герметикона, его требования безропотно выполняет Омут, но он не может меня поймать. Помпилио в ярости и отчаянии. Он догадывается, что наше письмо может оказаться ловушкой, но ухватился за шанс добраться до меня.

Ведьма кивнула и осведомилась:

— Что "Амуш"?

— По моим оценкам, ИР прибудет на Фарху послезавтра, — немедленно ответил Ричард.

— И?

— Я позаботился о том, чтобы ИР встретили.

— Надеюсь, ты подобрал надежных исполнителей?

— Я нашел лучших исполнителей, — уверил ведьму Мааздук. — Это крепкие, уверенные в себе парни, готовые взяться за любое дело.

— Они не испугаются, узнав, на кого придется напасть?

— Уже не испугались, — ответил Огнедел.

— То есть они узнали, что нужно уничтожить самый знаменитый ИР Герметикона, и все равно согласились? — В голосе ведьмы послышалось удивление. А в следующий миг она догадалась: — Ты отправил за "Амушем" Рубаку?

— Это самое лучшее, что у меня есть, — пожал плечами Ричард и вальяжно добавил: — Глупо привлекать кого-то со стороны.

— Пожалуй… — протянула Тайра. — Пожалуй, ты прав.

— Я часто бываю прав, — проворчал Огнедел и одним глотком допил вино.

Фигурой он походил на офицера, атлета, а вот в чертах лица Ричарда не было ничего благородного. Лицом он был груб и карикатурно массивен: чересчур выпуклый лоб, чрезмерно большой нос, неприятные уши и толстые губы. А глаза — маленькие, спрятавшиеся в глубоко запавших глазницах. Ричард не был красавцем, но мало того — на его отталкивающие черты наложилось полное отсутствие мимики, что привело к ужасному результату: лицо Мааздука напоминало безжизненную маску. Забыть получившийся образ было необычайно трудно, и хирургам спорки пришлось крепко постараться, чтобы хоть чуть-чуть изменить человека, за которым гонялась вся полиция Герметикона. Огнедел отпустил усы, редко снимал черные очки и носил парик. А главное — редко покидал пограничные миры.

Что же касается их отношений с Тайрой, в них сохранялась дистанция, определенная ведьмой при самой первой встрече. Они виделись нечасто и скрытно, а дела Мааздук вел от своего имени, не выдавая стоящих за ним спорки. Дистанция сохранялась, однако повседневные отношения стали чуть более свободными.

— Признаться, я до сих пор не понимаю, почему вы решили принять личное участие в моей маленькой забаве, — произнес Мааздук, поднимаясь и вновь наполняя бокалы.

— Я объясняла, — улыбнулась Тайра.

И прищурилась на солнце. Дневная жара спала, и теперь оно дарило приятное тепло, дивно сочетающееся со свежим морским ветром. Взяв бокал, ведьма поставила его на столик и потянулась, напомнив Огнеделу довольную кошку.

— Я помню наше обсуждение, — кивнул пират, равнодушно разглядывая ведьму. — Но все равно не понимаю.

— То есть себя ты понимаешь? — притворно удивилась Тайра. — Ты рискуешь всем ради мести. Разве это разумно?

— Отомстив, я обрету свободу.

— За тобой все равно будут гоняться.

— Помпилио будет гоняться за мной до самой смерти, а остальные скоро устанут, — объяснил Ричард. — Адигены не станут убивать всех, кто мне помогает, постепенно перестанут жестоко давить на Омут — ведь исчезнет тот, кто заставляет их давить, — и в конце концов мы вернемся к старым добрым временам, когда я был просто Огнеделом, а не злейшим врагом самого известного адигена Герметикона. Жизнь снова станет прекрасной.

— Что тебе не нравится в нынешнем положении?