Читаем Герметикон полностью

— Конечно, папа.

Она послушно идет туда, где хочет видеть ее отец.

"Но ведь это не все, да, папа? Первыми к нам приедут не замшелые стариканы, бредящие монографиями и упоминанием в истории, а лощеные офицеры из верзийской жандармерии. Им ты обязан всем, папа, им, и никому более. Они добыли для тебя "образцы", они построили этот комплекс и финансировали его все эти годы. Они поверили в тебя, ни в чем не отказывали и придут за призом. Они уже знают, что у меня получилось. Не у тебя — у меня. Но им плевать на разницу, потому что есть результат. И еще им плевать на монографии и упоминание в истории, потому что они знают, что ты для них сделал. Что я для них сделала. Они знают, что такое власть…"

— Невероятно, — шепчет профессор. — Белла, я так горжусь тобой…

Но Белле плевать на его гордость. Она входит в клетку и принимается гладить беспощадных мыров, ластящихся к ней, как послушные котята.

* * *

— Ты уверен, что видел Сферу Шкуровича?

— Ореол, — уточнил Мон. — Его ни с чем не спутаешь.

— Согласен, — кивнул Грозный. — Не спутаешь.

И вновь замолчал, думая о чем-то своем.

Грозный держался уверенно, успокаивал остальных, предложил обсудить ситуацию сообща, высказаться, однако все понимали, что неудача ошарашила адигена. Не могла не ошарашить. Неработающий в точке перехода астринг — нонсенс! Такого прежде не бывало, потому что не могло быть. Силы, которые задействовал загадочный астрелий, разрывали Пустоту, что могло их сдержать? Ответ лежал на поверхности: Пустота. Но значило ли это, что с Ахадира нет обратной дороги?

— А может, астринг поломался? — с надеждой спросила Куга. — Или мы не дошли до точки перехода?

— Точки мы достигли, изображение в "дальнем глазе" было объемным, — угрюмо ответил Мон. — Что же касается астринга, то он не ломается.

— У тебя такой старый цеппель, что может сломаться все, что угодно!

— Астринги не ломаются, — поддержал капитана Грозный. — Это вечные машины. Когда цеппель выходит из строя, астринг переставляют на другой.

— Это ничего не значит!

— Но тогда получается, что мы здесь навсегда, — тихо произнесла Привереда.

— Нет, — успокоил девушку Грозный.

— Почему?

— Потому что слухи на пустом месте не рождаются. Легенды об Ахадире разносят люди, которые здесь бывали. И улетели. И мы обязательно узнаем, как им это удалось.

— Узнаем? — Сидящий за спиной вожака Рыжий выдал короткий нервный смешок. — Как?

Грозный помолчал, после чего спокойно продолжил:

— Если астринг не работает здесь, можно предположить, что он работает в другом месте. И мы это место найдем.

— Как?! — закричала Куга. — Как ты собираешься искать эти места, проклятый адиген?! Как ты будешь их вынюхивать? Я хочу домой! Вы слышите? Я не хочу здесь оставаться!

— Заткнись! — Рыжий вскочил на ноги: — Заткнись!

* * *

— Заткнись! Ты все испортил!! — Впервые в жизни Мойза видел директора-распорядителя Нучика в таком состоянии. Барон не просто злился — он пребывал в состоянии дикого бешенства. Лицо красное, глаза выпучены, галстук сбился на бок, а руки… Руки Нучика дрожали. Тоже от бешенства? Или от страха? От предчувствия кары, которую придумают для неудачливого Нучика могущественные директора-наблюдатели?

— Ты потерял Альбург!

— Но…

— Заткнись! — Голос предал хозяина — барон визжал, как перепуганная рыночная торговка. — Ты потерял Альбург и погубил весь план!

— Кто мог знать, что Помпилио…